Единственно, что было плохо — это то, что Шмат получил наводку на ювелирный магазин, хозяева которого решили под утро вывезти весь свой товар. С сожалением отвалившись от своего хоря, он скомандовал общий сбор и матеря в хвост и в гриву тех жлобов, начал собираться в дорогу.
— Дядя Саша, возьми меня с собой на дело, — прижимаясь ко мне в постели, обнажённым юным телом, поняв, что мы идём на дело, попросила меня моя племянница.
— Тебе, то зачем это? — удивился я. — Насколько я успел заметить у тебя другой профиль.
— Хочется попробовать себя в настоящем деле. Ну возьми, котик, ты же хороший, а вернёмся я тебе такой праздник устрою, закачаешься. — царапая своим наманикюренным коготком мою задубелую, под магаданским солнцем, на груди шкуру ворковала она, соблазняя меня будущим праздником души и тела.
— Собирайся, — буркнул я, — будешь стоять на стрёме.
— Ура, — пискнула она, — я скоренько.
— Вот сучка. — лёжа на перине, хмыкнул я, пуская табачный дым в потолок.
Наблюдать за её полуобнажённым телом, мелькавшим по комнате, было сплошное удовольствие. Тонкая батистовая сорочка, с глубоким вырезом на груди не могла скрыть прелести её колышущихся шарообразных грудей, которые не помещались ночью в мою довольно немаленькую ладонь. А аккуратно подбритый треугольник, в районе бикини, будил страстное желание и воспоминание о бурно проведённой ночи. Мало того, что она была непревзойдённый мастер минета, она прекрасно знала толк и в анальном сексе. Её шоколадный глазик был такой тугой, что мой немаленький «нефритовый стержень», с трудом туда вошёл, но она сумела расслабиться и он смазанный кремом заскользил в её глубине, как хороший поршень. И тут такой облом…
4
Жизнь романтика или рыцаря с большой дороги, опасна и непредсказуема и не факт, что он сможет дожить до следующего утра, потому-то он и старается максимально использовать любую возможность, чтобы забыться в алкогольном или наркотическом дурмане, от своих кровавых будней. Мне же повезло в комплексе — выпал карт-бланш — всё выше перечисленное, да ещё и романтическое приключение. Было от чего разнежиться в тёплой постели. Вылезать из неё в промозглую крымскую зиму мне не хотелось, но… Хочется или не хочется, а назвался груздем — полезай в кузов.
«Грёбанный экибастуз», — выругался я спуская ноги на холодный пол. Что можно сказать: лежать в тёплой постели с хорём было лучше. Значительно лучше. «Походу старею», — подумал я и снова выругался, надо было срочно брать себя в руки — сопли в нашем деле не помощник, расслабишься не там где надо… И здравствуй Колыма. Хотя, племянница мне сказала, что у них в Симферополе и своя кича есть. Местные могут надавать по рогам не хуже своих колымских коллег.
В промозглом, продуваемом гнилым ветром, крымском утре, наша бригада имела довольно жалкий вид. Пройдясь вдоль строя Шмат, затянулся дымом и цыкнув, по привычке, слюной сквозь зубы, пробурчал:
— Извините, что поднял вас ни свет, ни заря, но дело того стоит. В военный КАМАЗ, для вывоза на материковую часть России, сейчас загружается в ювелирном магазине несметное богатство — более десяти «лямов зелени». План такой: нам предложено заблокировать трассу Симферополь — Феодосия, в районе села Крымская Роза и там уже брать их тёпленькими. С кровью или нет — это уже на наше усмотрение, но — поднял руку вверх Шмат, — время на операцию отводиться десять минут. Не миндальничать. Мочить всех, кто будет оказывать сопротивление. Вопросы? Вопросов нет. По машинам!
— Ну и что ты ждёшь, особого приглашения? — вызверился я на Люлька. — Так здесь этого не будет. Прыгай в тачку. Водить умеешь?
— Конечно, ты же помнишь, как меня мой дедушка учил, да и отец давал свою «Волгу» поводить.
— Зер гут. Ты за рулём. Перя с тобой рядом на переднем сиденье. От колонны не отставать. Я на заднее сиденье немного вздремну.
— Дядя Саша, а можно и я с тобой? — попробовала пококетничать Люлёк.