— Можно, бля козу на возу и корову с наскоку, а тебе: ни то, ни другое не надо, так, что крути баранку и дыш — будет барыш.
— Да шучу я, шучу. Какие вы все с утра серьёзные — надула губки племянница, заводя двигатель.
Засыпая на заднем сиденье, я ещё несколько минут слышал свой монотонный голос, рассуждающий о том, что начальник всегда прав, потом мерное звучание двигателя убаюкало меня, и я уснул.
5
Спал я глубоким, провальным сном без сновидений и проснулся от взрыва. Что-то заорал Перя, стреляя куда-то вдаль из автомата, вопила Люлёк, выкручивая руль, пытаясь развернуть машину. Повинуясь инстинкту я выхватил свой пистолет и открыв дверь, вывалился из машины, загоняя на ходу патрон в патронник. Меня выкинуло из машины в кювет. Прихрамывая я перебежав к большому камню и только оттуда смог по достоинству оценить, затянутую дымом, картину боя. Все три наши машины стояли по обочинам шоссе. В средине машин уже никого не было. Невдалеке от большого камня горел КАМАЗ, по нему с пригорка, короткими очередями, стрелял пулемёт. Наконец всё затихло. Из-за скалы вышли два человека одетые в жаростойкие костюмы.
— Не стрелять, не стрелять — это свои!! — стал кричать один из них и по голосу я узнал Шмата.
Они подошли к КАМАЗу и стали деловито выбрасывать из горящего кузова какие-то железные ящики. Я вскочил в свою машину и подогнав её к ним, стал вместе с Перей перегружать в неё ящики. Ящиков было всего пять штук, но уж очень они были громоздкие, чувствовалось что там находились тяжёлые и по всей видимости ценные вещи. Один ящик развалился, и из него посыпались золотые изделия и слитки.
— Ну, ни хрена себе пельмень, — сказал Перя подбрасывая в руках слиток золота.
— Дай позырять, — попросил я его.
— А ну кончай базлать! — вмешался в наш разговор Шмат. — Сваливаем отсюда по бырому.
Взревев моторами машины, рванули прочь от места преступления. Я сидел за рулём и внимательно всматривался вдаль. Впереди, я заметил машину с проблесковым маячком, которая, по всей видимости, прикрывала наше отступление. Она вывела нас на объездную дорогу и исчезла во дворах. Через несколько минут и мы добрались к себе домой, где нас с нетерпением ждал муж моей племянницы, который уже накрыл нам поляну.
Выгрузив ящики с машины, Шмат, отодвинул в сторону два ящика и сказал:
— Братва, — это наша доля. Остальные в общак и нашей «крыше». Здесь в двух ящиках, на два ляма рыжья и думаю, что не мне вам рассказывать и не вам слушать, что эти цацки нам надо ещё довести до Ростова. У кого какие будут предложения? Слушаю, я весь во внимание.
— Я думаю, что десять лямов лучше, чем два. Предлагаю прокрутить «динамо» с нашей «крышей» и свалить с бабками в Турцию, — сказал Утюг, получивший своё погоняло за то, что любил узнавать с помощью простого бытового утюга, где терпилы, хранили свои сбережения.
— Мысль конечно интересная, но я не крыса. У кого ещё есть нормальные, здравые мысли?
— Вам надо сваливать с Крыма через Севастополь, — неожиданно вмешалась в разговор моя племянница.
— Обоснуй, — хмыкнул Шмат. — Если мысль и действия будут в тему, получишь свою долю.
— У моей одноклассницы муж работает капитаном спасательного судна. Давайте я с ней созвонюсь и предложу её мужу (за хорошие деньги) отвезти группу туристов-рыбаков на рыбалку в Сочи.
— Звони, только в темпе-вальса, — дал добро Шмат. — Всё равно нам сегодня надо будет отсюда сваливать. Пошли, братва, подкрепимся, пока время позволяет.
Правильно всё надо решать на сытый желудок, да и мандраж брал своё. Требовалось срочно расслабиться — выпить водочки.
— Слышь, Перя, — после первой выпитой рюмки, спросил я своего кента, — а что случилось на трассе, пока я спал?
— Ты знаешь Саня, я сам толком ничего не понял. Мы подъехали, когда КАМАЗ уже подорвавшись на фугасе, лежал на боку, а его с бугра поливал пулемёт.
— Так значит, пулемёт был не наш… Понятно, подставили нас. Шмат прав — отсюда надо по быстрому сваливать. Нас живьём никто отсюда не выпустит.
— Похоже, что так.
— Что вы здесь трёте? — спросил подошедший к нам Шмат. — Не собираетесь ли вы лыжи втихаря салом смазать!?
— Если можно было бы, то уже свалили по одиночке, а так, похоже, крепко мы здесь все влипли. Нельзя разбегаться — поодиночке на всех перестреляют.