— Да от тех местных жителей, которые жили здесь при Украине. Теперь понял!?
— Понял, — ответил я, хотя так ни черта и не понял в её рассуждениях, потому, как она сама была местной. — Хорош трепаться, подъезжаем, высматриваем мухомора.
7
Найти среди гуляющего по парку народа, нужного нам человека не составило никакого труда. Замёрзший местный художник. какому я представился коллегой приехавшим на пленэр, свёл меня с кем надо, за что получил за труды бутылку коньяка, купленную тут же с рук у какой-то бабули.
Старичок, мечтающий о возрождении былого величия флота жил на Форосе. Домик у него был аккуратный и что самое главное с высоким забором и гаражом. Поставив свою машину в гараж и заплатив радушному хозяину ранее оговорённую сумму мы, попив чаю и перекусив, пошли спать.
Комнатка оказалась, хоть и небольшой, но уютной. В ней стояла плазма с видиком и большая кровать. «Комната погибшего с правосеками на Донбассе сына», — открывая замок сказал нам старик. Я расчувствовался и дал ему ещё сто баксов.
— Зря дал, — прошептала племянница, — это он так всех разводит, на жалость давит.
— Да ладно тебе — не обеднеем. Иди лучше прими душ и в люлю.
Благодаря тому, что у старика была своя мини котельная в подвале, отопление и горячая вода у него были в наличии. Смыв с себя грязь и пот, мы вернулись в комнату. Я уже не мог больше ждать. Подхватил на руки её молодое обольстительное тело, я бросил его на кровать, наблюдая за тем, как ее пышная грудь чувственно покачивается, маня меня к себе розовыми сосками. Она была такая упругая и одновременно мягкая, нежная и душистая… и мне до жути захотелось насладиться ее вкусом и ароматом. Но… мой взгляд привлёк треугольник аккуратно подбритых шёлковых волос на лобке. Не в силах больше сдерживаться я встал перед ней на колени и окунул своё лицо в ее бедра, чувствуя, как они затрепетали от возбуждения. Потом в мгновение ока я их раздвинул, и моему взору открылся благоухающий бутон розовой орхидеи. Я пальцами развел его лепестки… и стал с вожделением дегустировать ее, плотно прижимая губы к пульсирующему клитору и играя своим языком на нём самые прекрасные музыкальные ноты, какие были только на свете. Она обвила руками мою шею и прижав моё лицо к своим шёлковым волосам, стала вытягиваться и извиваться в диком экстазе. Мне захотелось проникнуть в самую её суть, но она резко оттолкнула меня от себя и облизав свои пухлые губки жадно прильнула к моему «нефритовому стержню». Девочка была мастером минета, и потому не прошло и нескольких секунд, как я почувствовал приближение экстаза. Это было что-то сверхъестественное, ещё ни одна женщина не доставляла мне такого,… такого райского наслаждения. Я больше не мог этого выносить… и теперь уже я оттолкнул её от себя. Но она не успокоилась, а впрыгнув на меня, вонзила в свой зад моё пульсирующее копьё и понеслась на нём с гиканьем и криком, как её древняя прародительница, дикая амазонка. И уже не было вокруг ничего, только степь, дикий жеребец и обнажённая женщина-воительница, пекущаяся о продолжении своего рода. Она неслась вскачь, доводя себя и меня, до следовавшего одним за другим, безумных оргазмов. Я больше не мог выносить этой безумной скачки! Чувственное женское тело, по своей форме напоминающее великолепную гитару, было тем идеальным музыкально-сексуальным инструментом, которое много веков сводило, сводит и ещё много веков, будет сводить мужчин с ума. «И почему она до сих пор ходит в рядовых, — почему-то в самый ответственный момент подумал я, — как по мне, то я ей, как минимум дал бы подполковника».
После такой дикой скачки я почувствовал одновременно и опустошенность и сонливость. Я пристегнул её на всякий случай браслетами к быльцу кровати и уснул, безмерно счастливым человеком. Есть, всё-таки в разнузданном сексе, что-то такое эдакое, есть!
8
Сказать, что я спал беспробудно до самого утра, так нет. Просыпался я каждые два часа: отстёгивал браслеты, выводил её в туалет и осматривал территорию, но вокруг всё было спокойно. Потому и встать в пять часов утра для меня не составило никакого труда. Наш хозяин уже не спал, а протопив свой котёл, согрел чайник, и сидел в кухне, наслаждаясь теплом и ароматом свежезаваренного китайского чая.
Сделав быстро обязательную утреннюю зарядку, я присоединился к нему. Он пододвинул мне кружку и прихлёбывая чай сказал:
— А я узнал тебя, братишка, — и, увидев моё удивление, добавил, — по татуировке и по шраму на лице.