— А что татуировка? — попробовал включить дурака я. — Шалости детские, а шрамы остались после оспы.
— Ну да, ну да — опознавательный знак летающих убийц спецгруппы ГРУ — это детские шалости, а следы от осколков — это оспа. Я тебе могу помочь меня вспомнить — Московский госпиталь, хирургическое отделение в девяностом году. Вспомнил?
— Честно говоря, нет,— не сдавался я.
— Ну, не вспомнил и не вспомнил, не велика важность. Главное, что я вам могу помочь.
— Чем же?
— Есть у меня шустрый катерок, стоит уже год без дела. Могу тебе его продать или сам доставлю вас на нём куда надо.
— Врёшь?
— Нет. Моё слово против ваших денег. Идёт?
— Идёт. Но предупреждаю…
— Не грози. Пуганные. Я после «речки» уже ничего не боюсь и за свои слова отвечаю.
— Вот и славно. Как тебя?
— Петрович.
— А я Вася — Петин брат. Вот и познакомились. Пить за знакомство не будем и потому перейдём сразу к делу. Где стоит твой катер?
— Да тут в подвале и стоит. Как пришли братья-освободители, так я его поближе к себе и поставил.
— А ты их не любишь…
— А за что их любить, этих ряженых клоунов? Только отжимать чужое имущество и хватает мужества.
— Ладно, Петрович, проехали. Мне сейчас не до этого. Через час можем выйти в море?
— Смотря куда, вы собрались плыть.
— В Турцию желательно бы нам попасть Петрович или куда подальше отсюда.
— Куда-нибудь подальше говоришь? — на какое-то время задумался Петрович. — Тогда вам катер мой не нужен. Я вас в Румынию катакомбами доведу, и ног не замочите. А там шуруйте по Европе куда хотите. Устроит такой вариант?
— Как катакомбами!? — не поверил я ему, решив, что старик выжил с ума.
— Как? Да ножками. Шучу, поедим на мопедах. Там того расстояния: не будет и тысячи километров — к утру будем на месте. Идите, собирайтесь в дорогу. А я пока подготовлю и заправлю свою технику. Выезжаем через час. Кстати, что ты будешь делать со своим джипом?
— Оставь его себе, в уплату за услугу.
— Годиться, — ответил повеселевший от такой перспективы хозяин.
Я разбудил свою племянницу, подув нежно в её светящееся, в утреннем солнце, розовое ушко. Она проснулась и не раскрывая своих глаз. грациозно потянулась своим молодым телом и чувствуя рядом моё присутствие томно прошептала:
— Милый, поцелуй меня возле хвостика…
— В задницу, что ли? — опешил я.
— Дурак, же ты, дядя Саша, — в шейку. Хвостик, то у меня на голове. Хотя… твоя мысль мне понравилась — и она залилась таким задорным смехом, какой может быть только у молодой беззаботной, влюблённой девчонки. От вчерашней истерики не осталось и следа.
— Подъём золотая рота, — игнорируя её намёк, сказал я, — одевайся, умывайся. На кухне готов завтрак. Выезжаем через час. Пункт назначения Румыния.
— Какой ты сегодня скучный, милый. Вчера ты мне нравился больше. Но, что поделаешь, раз квартальный сказал, садись, то сидеть, таки придётся. Почему, позволь полюбопытствовать, Румыния и как мы до неё доберёмся с нашим грузом? Сгорим же на первой таможне.
— Поедем подземными катакомбами. Хозяин оказался моим старым знакомцем и согласился нас туда провести.
— Ты ему веришь?
— Я что похож на идиота? Нет, конечно. Ночью, пока ты спала, я заминировал его дом. Если он нас доставит в целости и сохранности, я ему расскажу, как можно его разминировать, а нет — через двое суток кислота проест капсюль и …привет семье. Он об этом предупреждён, так что не парься по этому поводу и не затягивай свой утренний моцион. Если что, я в гараже.
— Хорошо, милый, я быстро.
9
Собрать вещи мне не составило особо большого труда. Два ящика рыжья и сумку с баксами, я уложил в простой мешок, они много места не заняли, но были тяжелы. Плюс оружие и личные вещи. Автомат я решил оставить — хорош же я буду в Европе с автоматом. Они хоть там и обленившиеся лохи, но не до такой же степени, чтобы не заметить мототуриста, с автоматом. Дверь скрипнула, я автоматически потянулся за своим пистолетом.