На следующий день, ближе к вечеру, к нам на яхту прибыл с деловым визитом гость. Им оказался представитель старинного, но обедневшего русского дворянского рода — граф Голицын. Старичок был забавный: немного глуховат, подслеповат, но ещё в здравом уме. Мы отобедали и выйдя на ют, присели в плетеные кресла. Покуривая сигару и потягивая кофе с коньячком, граф перешёл к делу:
— Одно известное Вам лицо, передало мне Вашу просьбу, — с этими словами он вручил мне визитку моего маклера, как пароль, хотя это было излишним, я был заранее предупреждён о его визите, — так вот это лицо в нескольких словах объяснило мне ваши затруднения касательно документов и я готов Вам помочь.
— Как же? — поинтересовался я — Должен Вас предупредить, мне нужна «липа» высшего качества.
— Никаких фальшивок, я предлагаю, только высший сорт. Я женюсь на Вашей сестре, а Вас усыновлю.
— И что, эта бодяга здесь проканает!? — не смог удержаться я от улыбки.
— Понимаете в чём дело, здесь, — старичок обвёл рукой полукруг, — нет плодородных пашен и шахт, где можно бы было зарабатывать в поте лица своего на хлеб насущный, потому на некоторые вещи они смотрят сквозь пальцы, если само собой эти пальцы немного подмазать.
— Сколько? — меня позабавила речь графа.
— Вполне реальная сумма — пятьдесят тысяч евро за титул графини вашей пассии, моей жены и титул графа Вам, как моему пасынку. Извините, кроме титула у меня больше нет ничего. Что скажете? Если дорого можно за не дорого просто сделать ,вам фальшивые документы.
— Не надо. Цена за графский титул вполне приемлема. Когда состоится бракосочетание? Хотелось бы, чтобы без особой помпы.
— О чём Вы говорите, какая помпа? Поедем в церковь, там нас обвенчают, потом в мэрии сделают соответствующую запись, выпишут паспорта и всё. Я думаю, мы не будем составлять брачный контракт?
— Какой контракт, когда мы Вас больше никогда не увидим?
— Ну, вот и славно, значит договорились. Жду Вас завтра, с молодой у церкви, к девяти утра. А сейчас нельзя ли получить небольшой авансец и на подмазку мэрии?
— Ну, почему нельзя, можно. Десяти тысяч хватит? — доставая деньги, спросил я.
— Вполне. — забирая деньги ответил граф. — Итак, до завтра.
Проводив графа, я пошёл в каюту, где на шёлковых простынях отдыхала моя племянница, и в двух словах обрисовал ей радужную перспективу её завтрашнего замужества. Выслушав меня, она дотянулась до сигарет, и какое-то время молча курила, потом сказала с ледяным спокойствием:
— Не хочу.
— Что не хочешь? — не понял я.
— Замуж выходить не хочу. Если ты не забыл дядечка, я вдова.
— Дура, ты с перекрученным сознанием, а не вдова. Ты моя собственность и будешь делать, то, что я тебе скажу. Мы не в России, а на диком западе и игры в хочу не хочу здесь не проканывают. Если не согласна, я тебя сейчас же продам в портовой бордель, где такой суке, как ты и место. Плохая, девчонка!
— Да я плохая, падшая сука и редкая тварь, но ведь именно такую ты меня и любишь, — принимая правила игры, томно проворковала она, подползая ко мне по палубе.
— Хорошо-то как, — вместо ответа простонал я, и было от чего: она так мастерски овладела моим членом и стоя на коленях, принялась вытворять своим ртом и язычком с ним такие вещи, что я напрочь позабыл о своих угрозах. — Хорошо-то, как Маша, после очередного оборота её язычка простонал снова я и больше не в силах сдерживаться, засадил свой пульсирующий член ей в горло, как у нас принято говорить, по самые помидоры.
«Любите ли вы, горловой минет, как люблю его я?», — почему-то всплыла у меня в голове строфа одного случайно прочтённого мною стихотворения. Фамилию автора, как и всего стиха я не запомнил, но вот одна строчка в голове засела намертво. Не знаю, как автор, но моя племянница любила его безумно, а может притворялась, мне это было безразлично — давление со стрессом сняла и ладно.
Покончив с процессом расслабления, мы собрались в поход по магазинам. Взяв самое необходимое, мы вышли на пирс, и сев в вызванное мною такси, поехали в город на авеню Жан Медисин в галерею Лафайет.