Начало нового
На 31 декабря по традиции был назначен бал. Летний дворец, блестящий белый чертог, вычерченный, устремлённый вверх колоннами, полыхал светом и собирал гостей. Назывался он Летним поскольку утопал в зелени — вокруг дворца раскинулись цветущие сады и оранжереи, укрытые от беспощадной русской зимы громадными куполами с искусственным климатом. Днём стёкла пузырей делались прозрачными и практически невидимыми, чтобы впитывать пусть хилый, но естественный свет. А вечером становились зеркальными снаружи. Сейчас полусферы куполов подсвечивались небесно-голубым, зелёным, пурпурным, сверкая гранями, словно огромные хрустальные ёлочные украшения вокруг почти что игрушечного дворца. В воздухе колыхался цветной голографический ветер полярного сияния. Фонари по периметру своего рода световой рамкой завершали иллюминационную картину.
К восьми часам вечера начали прибывать приглашённые. На четыре близлежащие посадочные площадки то и дело садились лёгкие вертолёты, из которых выбирались всё новые и новые государственные официалы, богатеи, прелестные красотки, осыпанные бриллиантами — на праздник слетелись настоящие небожители. Была даже парочка юных лихачей на новеньких ультрамодных, но пока ещё опасных, необъезженных как следует ховерах. Старшее поколение скорее предпочитало классические автомобили — торопиться удел молодых нуворишей, пусть они соревнуются в скорости. Время, как казино — долгосрочно всегда выигрывает и расставляет согласно истинному ранжиру.
На входе лежала широченная серебристая дорожка, уходящая куда-то внутрь, откуда лилась транслируемая бравурная музыка симфонического оркестра. Стараясь оставаться в тени таких значительных людей, иногда мелькали гарды из СБ, возглавляемой Альбертом Цепулисом. Альберт уже давно возглавлял фамильную ЧВК, после того как около десяти лет назад национальная армия окончательно разложилась в скандалах генеральской коррупции, этой ржавчине госмашины, и в парламенте ведущие семьи пролоббировали соответствующий законопроект о частных спецслужбах. Сам Альберт, разумеется, тоже был здесь, сразу выделяясь среди прочих военной выправкой и своими страшными, будто остановившимися, пронизывающими холодом ярко-голубыми глазами.
Гостей встречали лакеи в бордово-серых контрастных ливреях, белых длинных чулках, тяжёлых лакированных башмаках и замысловатых шляпах с перьями. На улице разговаривали некоторые прохлаждавшиеся мужчины, не торопившиеся раньше времени попасть внутрь, наслаждавшиеся идеальной для сезона погодой — буквально на пару градусов ниже ноля, совсем без ветра.
Видели, как прибыл министр иностранных дел, несколько важных фигур из МИДа, силового и экономического блоков правительства. Мог бы быть и премьер, он последние несколько лет бывал неизменно, но нынче прескверно себя чувствовал, постоянно лечился за рубежом — как поговаривали, что-то серьёзное, возможно даже смертельное. Был зампред Пережогин, который по этим же слухам должен был вскоре возглавить правительство, будучи уже одобренным всеми влиятельными сторонами. На вечере ожидалось присутствие крупнейших партнёров из Америки, Китая, Западно-Европейского союза, Средиземноморской лиги. Даже недружелюбный Интермариум пришлёт своего представителя. Как обычно, то будет тонкий жест одновременного почтения и злопамятности. И непременно явится — всеми нелюбим, но уважаем — ехидный, громкий, остроумный широколицый поляк-здоровяк Анджей Гложик. Чтобы быть невероятно колким в шутках, крайне точным в фехтовальных выпадах определений. И, одновременно, когда ему надо, становящийся галантным, внезапно дипломатичным, обходительным, самой учтивостью.
Здесь собралось блистательное общество. Каждый — сверхзначительное лицо, почти легенда. Вместе они — Олимп современности. Некоторые полубоги, правду сказать, прихватили с собой кого попроще, видимо ради забавы. Сонин был с новой приятной подругой, но явно посторонней по наряду и легкомысленной по манерам. Подцепил в эскорте? Эксцентричный Арсений Слива — в экстравагантном белом костюме и с очередным молодым любовником на месяц. Принципиально одинокая, самодостаточная или, как она сама шутила, “перестарка, играющая сольную партию” Алина Легачёва, лукавая и саркастичная — со странноватым, очаровательным в своём уродстве пушистым bio-accessory в руках. Но были также и образцовые супружеские пары, не позволяющие утверждать, что высшие круги в конец разложились нравами: Фокины, Багратуни, Грановы, Моос, Ващенко, Амировы, Ляш, Грозовские, Шамаевы, как и многие здесь, вместе со взрослыми детьми. Чуть задержавшись, скорее всего намеренно, для пущего эффекта, прибыл могучий старец Василий Тихановский со своей юной шестнадцатилетней дочерью Надеждой, для которой это был первый по-настоящему большой выход в свет.