— Спасибо тебе, я постараюсь, — выдохнула я с облегчением.
— Погоди, Ань, — остановил меня отец от завершения звонка, — я посмотрю документы, которые к нам пришли, и, если найду что-то, скажу тебе.
— Пап, это моё дело, и я сама его распутаю, мне не нужно, чтобы ты делал за меня работу, я уже взрослая девочка, — попыталась обидеться я.
— Никто и не отбирает его у тебя, — так же добродушно пробормотал отец, — просто меня беспокоит факт того, что на тебя вешают висяк. И не отпирайся, четыре жертвы и никаких улик, это он самый, что ни есть, настоящий.
— Семь жертв, — тяжело призналась я ему, — сегодня убили седьмого ребёнка, в парке, под покровом ночи, в слякоть и дождь. Всё как под копирку… И это пугает. Пап, я хочу посадить этого психа, а лучше, довести до расстрельной статьи. Таким уродам, нельзя жить.
— Вот по этой причине и позволь мне помочь, — мягко протянул мужчина, — я задержу отправку проверяющего, а ты постарайся проверить все имеющиеся зацепки и передай мне документы экстренной почтой. Я не оставлю мою девочку в беде. Как бы ты не думала, но ты моя доченька и я сделаю всё, для твоего блага.
— Спасибо пап, — с души будто камень упал, — и я вышлю тебе всё, надеюсь этот урод сядет.
— Конечно, дорогая, — рассмеялся он, — хорошо кушай и тепло одевайся.
— Ага, — улыбнулась я и повесила трубку.
На душе полегчало…
Глава 4.1
После разговора с отцом, я половину ночи провела в раздумьях по поводу того, как действовать дальше. Единственный подозреваемым являлся Ломоносов Станислав Фёдорович. Кандидатура на двоечку, но другой попросту не было. Хотя головой я понимала, что рыть в эту сторону бессмысленно, но всё же, как надоумил меня папа, с чего-то надо было начинать расследование. Даже если это заранее провальная ниточка, не сидеть же над голым листом, думая, что и как… Такой метод вообще ничего не даст, только отнимет время, которое можно потратить с пользой и которого обычно не хватает.
Только стоило расслабиться хотя бы на мгновение, как на голову тут же обрушивались все тягостные думы разом. Это было неправильно… Гибли обычные люди… Дети, у которых впереди ещё столько всего, что казалось, хватит на три жизни. Разве этого недостаточно для протирания штанов в управлении. Тщетные попытки найти хоть какую-то зацепку давали ровно столько, сколько усилий приложили все прошлые следаки к этому делу. Пятна кофе на протоколе описи теперь казались вселенским заговором и попыткой не дать мне подобраться к ответу.
Хотя, по факту, что там могло быть интересного? Ключи от квартиры или ветка? Нет… Этого точно мало для составления картины с места преступления. Наивная я дура… Словно умнее всех тех, кто перечитывал эти строки сотню раз до меня. Но нет… В груди что-то царапалось и казалось, вздохни ещё раз и сердце оборвётся. По крайней мере после разговора с отцом, у меня словно свет в конце туннеля забрезжил, и я хотя бы относительно начала понимать, что со всем этим делать. Пока не зашла в очередной тупик, из которого уже не выбраться.
Болото затягивало трясиной скапливающихся на моем столе папок. Опера уже не косились с пренебрежением. Даже отчаянные мужики, прошедшие огонь, воду и медные трубы, понимали, что это не просто свалить косяк на новенькую. Тут весь отдел под ударом. Семь жертв… Слишком много для того, чтобы остальные не начали переживать. При таком колличестве, наличие маньяка в Ленинграде нужно признать и просто смиренно ждать, что будет дальше. Хотя, по логике, мы тут всем управлением должны землю рыть и пытаться вскрыть схему, по которой он работал. На деле же, ничего толкового не происходило.
Майор закурил и бросил мне на стол папку. Открыв оную, я с удивлением обнаружила, что в ней находились личные дела Ломоносовых. Такая оперативность настораживала. Правда, тут ещё начальство давило на всех и возможный приезд КГБ-ника из Москвы. Отец обещал немного его придержать, но остальным-то об этом неведомо, это моё личное дело. Для них я Петрова, но не та, которая нужна, а просто посторонняя, которая вылезла непонятно откуда и теперь была ответственным лицом за маньяка.
Звучало на мой вкус слишком пафосно, но что поделать. Коли жизнь подкидывала сюрпризы, кто мы такие, чтобы от них отказываться. Даже если предстояло решать проблемы вселенского масштаба, то сжав зубы до скрежета, я согласна на самые отчаянные меры, лишь бы отыскать этого урода. Даже признаться, что я та самая Петрова, чем отец не сходит с газетных страниц. Лишь бы руки развязались, и я смогла вывести урода на чистую воду. Правда, для начала следовало бы всё же прочитать досье на единственного подозреваемого, чем я, собственно, и занялась.