Неспешный поток мыслей прервал громкий крик с улицы. Я встрепенулась и подошла к полинялой деревянной створке. Мимо здания уголовного розыска проехала волга с черными номерами. По спине пробежался табун мурашек. Отец у меня не самый простой, но иногда даже ему тяжело что-то остановить. Вдруг, это уже по мою душу? Но нет, машина пролетела мимо. Вдалеке галдели дети, гоняя мяч. Бабушки на лавочках перемывали косточки всем соседям разом, а умиротворение обычного дня не нарушалось уже ничем. Мгновение, словно, замерло.
Из смежной комнаты, являющейся кабинетом для оперативной группы, выглянул Вязин и недовольно меня осмотрел. Старшему лейтенанту не нравилась моя персона, но и он понимал, что сейчас, только мелкая пигалица с гонором отделяла его от немедленного увольнения. Никто… По крайней мере в здравом уме, обычные люди не плюются ядом и не пытаются ужалить побольнее. Отношения в отделе и так были натянутыми. А в отсутствие начальника уголовного розыска, на уши вставали все отделы и начиналась кровопролитная война за возможность оттяпать себе кусочек лакомый и сладкий.
Но из-за маньяка, даже эти, казалось бы, рутинные развлечение милиционеров и соревнования за премию, канули в небытие. Потому что при том раскладе, который сложился у нас, надо было быть полным идиотом, чтобы других подставлять. Вот только у Вязина мозгов отродясь не водилось и об этом каждый ёжик в ближайшем лесу знал. Так что его самодовольная и наглая рожа, появившаяся в пределах видимости, насторожила очень и очень сильно. Не вспомнил бы он обо мне, так просто. А ждать подлянки, в столь напряжённый момент, от тех, кто рядом, было вдвойне обидно и больно.
— Ну что, удалось узнать что-нибудь интересное о Ломоносовых? — его взгляд, так и кричал о том, что торжество и злорадство захлёстывали с головой. — У нас же ресурсы вечные и особенно время, чтобы тратить их на старикашку с парализованной рукой.
— Спасибо на добром слове, — повернувшись к мужчине, поблагодарила его с лисьей улыбкой на устах. — Теперь понятно, почему до этого никто даже не чесался искать преступника. Зачем проверять тех, на ком и так жизнь отыгралась? Правильно? А вдруг, именно такой кривой и седой старикашка – маньяк? Вам такое в голову не приходило?
— Нарываешься мелкая дрянь? — с каким-то злорадным любопытством спросил Вязин, осторожно проходя в кабинет. — Думаешь, майор защитит твою задницу? Три раза ха! Я с тобой ещё не закончил, не умеешь уважать старших научим. Твоё дело, как и у любой порядочной бабы, бумажки в архиве перебирать, а не сидеть за этим столом.
— И что ты мне сделаешь? — с вызовом посмотрела я на того. — Считаешь, коли между ног что-то там болтается, то ты лучше, чем все остальные. Ну, так рискни подойти… Посмотрим, за сколь я тебе их оторву!
— Зубы скалишь? — Толик присвистнул и спрятал руки в карманы тёмно-синих форменных брюк. — А что, кишка тонка, самостоятельно нарваться на неприятности?
Глава 4.2
— Толь, завались, не знаю, чего там мелкая отчиталась в Москву, но проверку временно приостановили, нам дали ещё неделю на поиски маньяка, — фыркнул возмущённый майор, — потому на твоём месте, во-первых, сказал бы ей спасибо, а, во-вторых, жопу начал рвать, чтобы найти зацепки. Амнистий больше не будет, начальству это дали понять чётко и ясно.
— Год назад Ломоносов уже привлекался за непристойное поведение, но вышел, у него остались только связи, но даже их вполне хватает, чтобы не сесть, — фыркнул мужчина и тут же сдулся. — Тем не менее, у нас против него ничего нет и вряд ли появится. В дни других убийств у него так же алиби. Он систематически скандалит со всеми жителями своего дома, за любую мелочь. А в ночь первого убийства и вовсе лежал под капельницей, врачи это подтвердили. То, что он скандалил с отцом жертвы, не делает его убийцей. У мужика просто остались старые замашки и лишившись всего, став простым рабочим, гонору не убавилось. Потому, мелкая, спасибо, что как-то смогла отсрочить проверку, реально не ожидал, что от тебя может быть какой-то прок.
— Но мне он не нравится, мерзкий тип! — прошептал начальник и захлопнул дело. — И так, что будем делать? Потому что пока, по первоначальному плану у нас ничего. Есть только семь трупов и неделя на то, чтобы найти хоть какие-то улики. Так что придётся хвататься за любые доступные нам ниточки. А их, к сожалению, не так много, как мне хотелось бы. потому, теперь на кону стоит честь и достоинство каждого милиционера в стране. До Олимпиады два месяца, мы не должны упасть в грязь лицом.