Шли годы, и мы росли. Саша возмужал и уже улыбался так, что в желудке скручивало. И тут же прищуривался, смотря с лукавством и нахальной гримасой на устах. Да, судьба развела нас по разным уголкам необъятной страны, но что-то внутри подсказывало, что моя первая любовь не растеряла те нежные, те восхитительные чувства, которые были, между нами, в тот миг, когда счастье можно было потрогать пальцами. Те мгновения, когда в четырнадцать, мы робко пробовали целоваться за стеной у подъезда, чтобы вездесущие бабульки не доложили матери.
Я понимала, что обязательно оклемаюсь, а потом начну больше и глубже интересоваться мужчинами окружающими меня, снова поверю в счастье и ощутив бешеное биение сердца не отпряну. А пока мне нужно было переварить всё... Принять, жёстко кинутые в лицо слова. Что на ментовке, он не женится… Что это не предел его мечтаний. Что он хотел счастливой жизни, стать дипломатом и колесить по миру, а не сидеть дома и ждать, когда его жена наиграется в закон, бегая за преступниками и глуша водку с мужиками, после смены. Привыкнуть к тому, что я сделала правильный выбор. Что лучше быть одной, чем дальше терпеть подобное.
Я осматривалась по сторонам и медленно отталкивалась ногами от земли, позволяя качелям лететь. Как же тяжело было рассматривать привычные картинки и понимать, что уже никогда ничего не будет так, как прежде... И всё равно я любила этот маленький и уютный двор. Где каждый знал друг друга, где все трагедии и радости делили на всех. И возвращаться в него, было лучшим из того, что мне доводилось переживать в жизни. Прохладный, красивый и уютный, богемный и бедный одновременно… Неважно кто ты, тут тебе всегда рады. Каждая веточка на дереве приветствовала тебя, каждая бельевая верёвка напоминала о том, что всё будет хорошо. И это нежное, искреннее чувство облегчения, накрывало пушистым одеялом, из которого мы строили шалаш.
Поднявшись с качелей, я медленно вышла со двора и направилась к ближайшему скверу. Меня буквально магнитом тянуло туда. Мне было интересно, чем же теперь живёт мой родной мирок, о котором я так долго грезила и в который непременно хотела вернуться, несмотря ни на что. Я ненавидела Сашу до глубины души и надеялась, что когда-нибудь после, смогу отпустить ту боль, которую он мне причинил. Найду в себе силы, сказать, что всё было лишь глупостью. Что чувства, ещё могут ожить и стать прекрасными мгновениями будущего.
Солнце обласкивало старые дома, грустно смотрящие на горожан, только начинающих новый день. Оно низко висело над сквером и окрашивала оный в цвета пожара. Что было непонятно, то ли осень на дворе, то ли весна неожиданно перепутала сезон и решительно принялась дурить умы простых людей, насмехаясь и улыбаясь лужами под ногами. Птичьи трели, далёкие и в то же время близкие, резали слух. Я засмотрелась солнечными бликами в мутных пятнах машинного масла на асфальте. Казалось, что это недосягаемые солнечные зайчики играют с людьми. Чудесно…
Пропитываясь атмосферой умиротворения, я добрела до знакомой лавочки. На которой перочинным ножом было вырезано «А+А=навсегда» и пошлое, глупое сердечко, заключающее надпись в свои объятия. Проведя по ней пальцами, я уже хотела пойти дальше, как меня отвлёк чей-то голос. Повертев головой, так и не нашла источник шума, пока не догадалась обойти крупный фонтан, разделяющий сквер пополам. Он словно напоминал всем и сразу, насколько велик и могуч Советский союз. Глыба белого мрамора и сотни струй воды, в которых мы плескались в летний зной.
Там обнаружился дядя Лёня из сорок третьей квартиры. Этот человек, казалось, никогда не унывал и не терял позитивного отношения к жизни. Я всегда приободрялась рядом с этим оптимистичным мужчиной и верила, что трудом и старанием можно преодолеть всё! Но стоило мне увидеть его сейчас, как внутри что-то оборвалось. Бело-жёлтая рубашка, которую он так любил, простые брюки и ботинки, которым казалось не было сносу. Всё, точно так же, как пять лет назад. Когда, улыбаясь нам, он уходил на смену. На мгновение грудь сдавило стальными обручами, ещё одна жертва, ещё одна смерть, ещё одна причина, почему я стала милиционером. Чтобы такие хорошие люди, не погибали просто так.
Глава 4.3
— О, привет, Анечка, проходи, садись, не бойся, — обрадовался мужчина, маша мне рукой с другой лавочки. — Чего ты такая замученная, неужели на работе обежают? А ты не стесняйся, затыкай им рты, чтобы не повадно было.