— Ничего такого, дядя Лёня, — улыбнулась я и протянула мужчине неизвестно откуда появившийся в руках кулёк с печеньем. — Меня попробуй обидеть, я же дочка того самого Петрова, на которого весь Союз молится.
— Ой, егоза, а то я тебя с детства не знаю, — добродушно рассмеялся Леонид, принимая угощение. — Небось ни одна живая душа, понятия не имеет о том, чья ты там доченька. Чтобы ты, да отцовыми регалиями в нос совала, никогда такого не было и вряд ли вообще настанет когда-то такой миг. Что стряслось то у тебя? Что такая поникшая, словно на расстрельную статью себе набрала пожитков.
— Наверное, так оно и есть, — делая жадный глоток из бутылки воды, протянула я. — Если не на расстрельную, так на пожизненный уж точно. И не важно, кто там мой отец, или кем он работает. Максимум, дадут амнистию, но запрут дома и скажут детей рожать. А я в милицию пошла, чтобы всяких отморозков ловить и сажать. Чтобы наш мир лучше стал и чище.
— Да вижу, как тебя это всё потрепало, — тяжёлая рука упала на мои кудри и взлохматила их. — Эта жизнь она штука сложная и непростая, от неё не отмахнуться. Настрадалась ты не по годам девочка. Ни за что…
— Не надо меня жалеть, пустое это, — закинув в рот печенье, я быстро мотнула головой. — Сама выбрала, что хочу делать. И в милицию сама пошла. Знала, что непросто будет. Не в кабинете сидеть собиралась. А такое многим не по нраву. У нас до сих пор считают, что коли баба, то занимайся какой-нибудь ерундой, а в большие дела не лезь.
— Жуткое было время, даже вспоминать не хочется, — Лёня постучал пальцами, рядом с собой и поднял голову к небу. — Какой был страшный и мучительный час. Но ты не торопись с жизнью-то прощаться. Здесь не лучше. Видишь, голо и одиноко. И у каждого свой крест. За что ты хоть переживаешь? Не просто же так, изводишься до полусмерти?
— Такое ощущение, что я сама себя в ловушку загнала, — поделилась я откровением с покойником. — Знаете, дядь Лёнь, вот вы всегда говорили, что надо в первую очередь о себе думать. А как тут думать, когда этот псих детей режет. На улице прямо, без разбору. Просто берет и убивает. Да так, что у бывалых оперов волосы на голове дыбом встают. А тут это дело мне всучили. Я сижу и думаю, что из-за меня они гибнут, из-за моей нерасторопности.
— Это ты не дури, — пожурил он меня, — перед тем, как вешать нос и сопли распускать, ты лучше вспомни, что тебе помогло до правды с непутёвым Сашкой докопаться. Не он же тебе рассказал, ты сама узнала. Посмотри на мир под другим углом. А то всё сидишь и как заколдованная в одну сторону смотришь, а сторон у нас триста шестьдесят и все друг на друга не похожие.
— Но я и так уже каждую бумажку обнюхала, всё перепроверила, нет у них связей, нету! — едва не взвыла я от отчаяния.
— Да, есть у них связь и говорили тебе дурочке о ней, — хрипловато ответил Леня и поднялся с лавочки, — а коли других не слышишь, к себе прислушайся, сама ребёнком была и не говори мне, что я тебя не предупреждал. Захочешь помереть раньше времени, не вешайся, под пули бросайся, людей спасай, так хоть жизнь не напрасно потратишь.
— Постойте, что мне говорили, объясните, прошу вас, — я тоже встала и попыталась догнать своего собеседника.
Но тихий шорох птичьего пения, сменился резкой трелью будильника и меня фактически выкинуло из сна, утягивая в пучину реальности.
***
Тряхнув головой, постаралась отогнать от себя глупые мысли. В самом деле, кто может в здравом уме и трезвой памяти, поверить призраку? Нет… Я слышала, что иногда мёртвые о чем-то нас предупреждали и советовали, как лучше поступить. Но что бы вот так? Никогда бы не подумала. Вот только слова, сказанные призраком во сне, не отпускали, они цепляли и будоражили. Возможно, это была та самая зацепка, которой мне так не хватало. Ниточка, потянув за которую я распутала бы весь клубок в мгновение ока.
Хотелось бы так сделать, но вряд ли с неба так просто свалится ответ на все вопросы. А их накопилось столько, что у меня в голове не укладывалось, что же такого можно сделать, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону. Так что для начала решила, всё-таки допросить Ломаносова ещё раз. Единственная ниточка, как никак… Через час я уже трижды звонила в квартиру подозреваемого и ждала, когда же меня впустят. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем дверь открыла женщина в сером платье, поверх которого был надет белый фартук в крупную малинку.