— После этого случая вы виделись с ней? — вскинула я бровь.
— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Последний раз, во время той ссоры несколько недель назад.
— Вы сказали, что знаете о любви вашего отца к несовершеннолетней Татьяне, — вскинула я бровь. — Всё именно так?
— Да, потому я сейчас сижу тут, — попытался настаивать на своём мужчина.
— Тогда почему вы не сообщили об этом в милицию в тот самый момент, когда всё только произошло? — после недолгой паузы спросила я. — Вы же понимали, что это уголовное преступление и покрывали действия своего отца. Девочка могла остаться в живых, если бы не пыталась скрыть связь с вами и занятия по актёрскому мастерству.
— Потому что это нужно было скрывать, — настаивал парень, — отец бы продолжил к ней приставать, а я хотел её защитить, уберечь и не позволить погрузиться в эту пучину мерзости и тленности бытия. Она же чистая и невинная душа.
— Выходит, вы знали об ухаживаниях вашего отца и ничего не предпринимали, пока интересы следствия не начали склоняться к тому, что преступник вы? — уперев руки в стол, я резко накинулась на него. — А теперь, понимая, что дело пахнет жареным, решили скинуть всю вину на престарелого родителя, которому всё равно много не дадут! Так?
— Нет, всё не так, вы совершенно неправильно восприняли мои слова, — парень склонил голову набок, — не только… Около месяца назад я был у неё в гостях. Мы репетировали Половина, «Этюд в ночных тонах». И вдруг раздался звонок в дверь. Таня сбегала посмотреть, кто там, и вернулась с испуганными глазами: «Там твой отец!» - прошептав это, девочка свалилась в обморок и больше не приходила в себя. Можно было не открывать, но папаша мог караулить своих жертв часами, а увидев, что я выхожу из её квартиры, подумать, что мы не открывали, потому что… Ну, занимались тем, чем не следовало. Упаси бог, у меня и в мыслях не было такого бесстыдства, я же не отец, чтобы… Господи, в слух такое произносить и то кощунством кажется. В общем, я привёл её в чувства, спрятался в шкаф, а она впустила моего в квартиру. Я видел всё, что происходило: он пытался вжать её в стену, покрепче обнять, говорил о любви и что она — копия своей матери. Предлагал деньги, звал замуж. Таня отпихивала его и пыталась отбиться, но он сжимал её слишком сильно. Мой отец преступник, его немедленно надо посадить. Не знаю, чем бы всё закончилось в тот вечер, если бы танина бабка не вернулась со смены.
— Что ж, красноречиво… — осторожно усмехнулась я на этот рассказ. — А Таня не имела отношения к каким-нибудь мистическим учениям? Религиозным сектам? Или её семья не состояла в подобных местах?
— Нет, что вы, — мельком глянув на меня, рассеянно улыбнулся Толик. — Она была девочкой, наделённой божьим даром. Музой для гениев. Такой лёгкой, прекрасной и волшебной, что на неё хотелось молиться так же, как на икону. Неземное создание.
— Почему вы считаете, что именно ваш отец убил девочку? — домогательства и убийство, две совершенно разные статьи и к шести остальным жертвам не пришьёшь. — К тому же, вы осознаете, что ваши показания будут стоить вашему отцу жизни? На его руках семь трупов и каждый из них принадлежит ребёнку.
— Он всегда был слишком взвинченным и считал, что все должны жить по его указке, а я шёл против его слов, — звонко фыркнул собеседник. — Ненавижу их сытую уверенность в своей безнаказанности и правоте! Они всегда считали, что могут купить любого и заткнуть всем рты! Папаша ревновал Таню ко мне. Он думал, у нас наклёвываются отношения. Что десять лет не такая большая разница, что дурочка сама клюнет на молодого и богатого жениха. Однажды даже вызвал меня в свой кабинет и заявил, что она принадлежит ему. Да, он страшно ревновал.
— Хорошо, я услышала ваши слова, можете быть свободны, если всё подтвердится, я вызову вас для дачи показаний уже под протокол, — махнула я рукой на дверь.
После ухода неожиданного свидетеля я осталась в тяжёлых раздумьях. У Ломоносова действительно были веские основания для убийства Татьяны, но к другим жертвам он не имел никакого отношения. К тому же среди семерых четверо были мальчиками и лишь три девочки. В единую картину мира это не вязалось. Даже если за уши будем притягивать, всё равно всех семерых на него не повесим. А разбить дело нам уже не дадут. Москве отчитались о серийном маньяке, и теперь что хочешь, то с этим и делай. Пути назад не было…