— Хорошо, — кивнула я неизвестно кому, — так и сделаю, спасибо пап. И да, я всё равно люблю вас с мамой. Несмотря на то, что ей не нравится моя работа. Да и твоя тоже…
— Хорошего дня, — и телефон замолчал.
В кабинете воцарилась тишина. Казалось, проведи пальцами и сможешь её потрогать. Такая вязкая, мертвенна гробовая и в то же время искрящая до неприличия. Объяснять разговор пришлось бы долго, сложно и с неизвестными потерями. Но, другого варианта я просто не видела. Попасть в архив, которого не существовало в природе, можно было лишь по специальному пропуску. То, что для простых людей казалось лишь глупыми байками, в действительности существовало, но было спрятано настолько хорошо, что об этом даже не вспоминали.
— Всё-таки Петрова, — внимательно посмотрел мне в глаза майор. — Та, которая Петрова, а не просто какая-то Петрова.
— Да, — с раздражением ответила я, — что теперь будете донимать меня этим до того момента, пока меня отсюда не уволят.
— Тебя скорее в Главк переведут, в этом ты права оказалась, — ехидно пропел мужчина, — но о чем вообще была речь. И не надо мне про КГБ-шника, он так и так бы приехал. Отсрочка — это хорошо, но она нам совершенно ничем не помогла. Что там за архив такой, куда разрешение надо у Москвы спрашивать, ещё и у человека уровня Петрова.
— Знаешь же не хуже меня, что рассказать я не могу, — покачала я головой. — Слишком много тайн хранится за грифом «совершенно секретно». И многие из них так и должны остаться погребёнными под свинцовыми арками и огромными дверьми, куда попасть можно лишь по пропуску, который выписывает Москва.
— Чёрт и не поспоришь, — весело заржал начальник, — ладно, это мы потом ещё обсудим. Не та Петрова…
Какое-то время я задумчиво смотрел в стену над головой начальника, а потом встала и направилась в архив. Находится в одной комнате с мужчинами было невыносимо. Казалось все внутренности горят. Сейчас меня интересовал лишь сектор особенных дел, в котором хранились необычные и жуткие истории криминального характера, которые происходили в стране после падения царской России. Конечно же, подобные материалы хранились под грифом «Совершенно секретно» и вряд ли советский народ когда-либо узнает о странных событиях, происходивших у них под носом практически ежедневно. За это отвечал особый отдел, которого не существовало.
Предъявив документы и расписавшись в журнале посещения, я благополучно приняла поздравления с зачислением на службу и спустилась в большой зал без окон, заставленный длинными рядами металлических стеллажей и самой современной техникой. Даже компьютер и тот был, хотя для всей остальной страны это зверь неведомый и страшный. Не взирая даже на запреты разработок, учёные пытались совершенствовать технику и покорять мир. Иногда сбегали на запад, но в основном умирали, смертью безвестных героев, чьи досье хранились тут же в общей базе данных. На недавно побеленном потолке висел ряд одинаковых лампочек без плафонов, отбрасывающих молочно-белый, практически снежный, свет.
Берестов почесала макушку и пыталась понять, в каком направлении двигаться и что искать в первую очередь. Я догадывалась, что в послевоенное время в Союзе бывали случаи каннибализма, поэтому первым делом отыскала стеллаж, на котором красовалась табличка с чёрной буквой «К». Тряхнув головой, постаралась отвлечься от тягостных дум, для начало надо проверить более-менее правдивые версии, а уж потом переходить к отделу мистицизма. Вытащив все самые свежие информационные накопители, сгрузила их на ближайший сто и запустила махину, зовущуюся компьютером. В частности, из-за них, вход сюда и был ограничен, хотя центры были во всех крупных городах, и Москва постоянно копировала и сверяла базы, чтобы можно было найти любого.
Я перебирала файлы с информацией, вчитывалась в светящиеся буквы, ища необходимую информацию и стараясь уцепиться за мельчайшую зацепку. Мне попадались дела о сумасшедших психах, которые не смогли адаптироваться к мирной жизни после сорок пятого и продолжали творить невероятные зверства, питаясь человечиной. Блокада Ленинграда подкосила не только людей, но и многим сломала психику. Вот только это всё не то… У нас никто жертв до костей не обгладывал и в пельмени не заворачивал, потом соседям раздавая. Хотя, я даже не знала, что было ужаснее: у нас или у них…