Я посмотрел на Михаила. Тот с интересом заглядывал мне в глаза, видимо, пытался определить, о чём я думаю.
«М-да! Не стоит излишне заострять его внимание на собственных мыслях!»
— А что с Фёдором? Отчего он у тебя денег пытался одолжить? — я сознательно переводил разговор на другую тему.
Староста не возражал.
— А он в долги залез! А тут как раз неурожай случился. Нечем Фёдору платить людям! Вот он и подработать пытается, да денег перезанять пробует!
Глава 7. Неважная арифметика и бумага для бедных
Мы ещё немного потрепались со старостой о ценах на товары и продукты, Михаил жаловался на то, что крестьянам стало сложно платить подати, на то, что в посёлке не хватает мастеровитых людей, нет даже торговой лавки, отсутствует кузнец, и каждый раз приходится идти в соседний посёлок к чужому кузнецу. А потом я откланялся и ушёл домой в раздумьях.
Зря Михаил прибеднялся. Я видел, что люди вполне себе живут — не бедствуют. Деревянные дома и вполне приличные дворы у каждого, кто способен держать и откармливать живность. Для этого местные жители обрабатывали поля и сеяли зерновые. Новосёлки, хоть и были в глубинке королевства, но оставались вполне крепкой развивающейся общиной. Уж я‑то это знал прекрасно, как никак именно к плотникам и лесорубам обращались, когда требовалось поставить хату или сарай.
Да, Новосёлки жили не на том уровне комфорта, к которому привык я сам, но для здешних мест и уровня развития, люди не в рабстве — это уже хорошо. Из истории земной цивилизации я помнил, что крестьяне в основном находились под пятой у тех, кто обладал реальной силой. То есть под феодалами. Практически во все времена для них предусматривали разную степень рабства, используя при этом такие нехорошие названия как раб, крепостной, холоп, в лучшем случае просто данник.
В этом мире я пока не замечал каких–то крайне «нехороших» проявлений. Ну, да, подати надо было платить, от этого и в нашем мире некуда было деться. С другой стороны, войско, оборонявшее Междуречье от кочевников, тоже надо на что–то содержать!
Тут каждый простой человек занимался сельским и домашним хозяйством. Все они содержали какую–либо домашнюю скотину, птицу, пахали землю, которая тут была вполне качественной, с хорошим таким слоем чернозёма. Им бы ещё повысить эффективность своего труда за счёт качественных улучшений рабочего инвентаря и сельскохозяйственного оборудования, так еды было бы предостаточно! Пока что, здесь, кто хотел, тот мог заработать и на пропитание, и на безбедную жизнь. Богачом, обрабатывая землю, тут пока никто не стал.
Для мастеровитых же людей тут вообще был настоящий рай, производство тут было только в зачаточном состоянии. Гильдии мастеров процветали не за счёт своей крутизны и эффективности, а за счёт дефицита на нужные навыки, которыми обладали члены гильдии. Еду можно было купить за гроши, потому что большинство жителей именно её и генерировали кто–как умел! Тогда как промышленные товары были в дефиците.
Поэтому я решил, что влиться в этот мир будет проще, стяжая славу на производственном поприще. Благо виденье у меня было самое передовое, опережающее здешнее на десяток веков.
Знал бы я, чем это всё обернётся, то поискал бы себе другое занятие!
В первую очередь меня привлекала идея, уже упомянутой, пильной мельницы. Я призадумался. Учитывая сложность распила колоды на доски, заниматься этим никому особо не хотелось. Ведь пилы мог заточить только кузнец, а топоры умели точить даже подростки. Кроме того, если посчитать какое количество работы требовалось сделать для того, чтобы колода превратилась в калиброванную, то есть обрезанную со всех сторон доску, то выходила запредельная сума денег. Колоть дрова было значительно проще, поэтому дефицит досок ощущался во всём и везде. Если нам удастся занять свободную нишу, то и деньги можно будет заработать приличные. Вот только для этого придётся строить пильную мельницу, автоматизировав, таким образом, большую часть самой трудоёмкой работы.
За неделю плотницкой работы я заработал пятьдесят четыре медных гроша. Это чуть больше, чем зарабатывали лесорубы. Мой заработок напрямую зависел от того, сколько досок мы с Павлом напилим за день. Чернобородому Павлу приходилось меня притормаживать, поскольку сам он за мной не поспевал. Силы у меня по сравнению с местными плотниками и лесорубами было больше.
Из заработанных денег десять ушло на лечение Василия, ещё двенадцать на питание и постой у Марфы. Ещё двадцать грошей пришлось отдать за новую рубаху местного образца. Штаны пока ещё держались, хотя я и латал их уже дважды. Имеем двенадцать грошей в остатке. Выходит, что так я ничегошеньки не наработаю. А когда Васька выздоровеет и станет работать, его вклад будет ещё меньше, чем у обычного мужика.