Потом я принялся мысленно перелистывать в уме страницы картотеки находящихся в розыске или сбежавших из-под стражи и мест заключения преступников. Мне все не давал покоя разговор тех двоих, когда они курили один на двоих косяк, особенно та часть, про то, как Чебурашка хвастал своим «прибором». Что-то подобное было. Взять бы сейчас ноут да раскрыть закодированную папочку, в которой есть нужный файл с карточками, прогнать через фильтр, глядишь, чего и всплывет. Но не судьба, комп далеко и светить сейчас монитором совсем нельзя, могут заметить.
В 5.30 утра, когда еще была такая темень на улице, как у негра кое-где, а с низины приполз густой туман, за забором, где сидели вояки, началась шумиха, очень сильно похожая на подготовку к отъезду: врубили фары машин, ревел движок, воняло солярой и выхлопными газами и раздавались матерные крики. У меня на правом глазу даже выступила слеза умиления, тут же вспомнились «внезапные» проверки в старой жизни. Там было так же, все знали, во сколько и когда начнется «внезапность», но начиналась она все равно внезапно, ибо нет числа долбо…изму.
А в камеру, расположенную на крыше кунга, было прекрасно видно, что внутри периметра происходят именно сборы к отъезду. К «покемону», что ехал с нами, прицепили прицеп-бытовку, там же стоял трехосный КамАЗ, к которому тоже пристегнули прицеп – бытовку. Ну, а в шесть утра распахнулись ворота и колонна из «тигра», двух грузовиков с прицепами благополучно покинула периметр и укатила в том направлении, откуда мы вчера приехали. Вот тебе и здравствуй, бабка, юрьев день! Договорились с вояками, бабла им предложили, ага, щаззз!
– И что теперь?! – ошарашенно спросил Иван. – Может, надо поехать вслед за ними. А?
– Поздно. Надо было вчера вечером договариваться. Ладно, всегда есть план «Б». У тебя случаем нет подробной карты этого района?
– Есть, сейчас достану. – Сиротин залез в бардачок и достал из него отличнейшую карту, и не одну, а целый атлас карт.
Но когда я принялся изучать эти самые карты, то понял, что ничем особо от того, что есть у меня, они не отличаются, по крайней мере, информации в них было примерно одинаково, разве что карты Ивана были лучше напечатаны, да еще и не боялись воды. Но даже из того минимума смог извлечь хоть какую-то пользу, а именно определить примерно район, где нас должны увезти в сторону от основной дороги. Район получался большой, почти пятьдесят километров протяженностью, но и расположен он не далее через сотню километров, а по нашим реалиям и скорости передвижения это три-четыре часа на раздумья и подготовку.
– Тормоши своих, завтракайте, а я пока подумаю, как нам половчее из этой ситуации выбраться, – решил занять делом старшего Сиротина. – И осторожно введи их в курс дела, только без истерики и паники. Договорились?
– Слушай, Женя, а ты вообще кто такой? – вскипел Иван. – Чего ты такой спокойный? А? Может, ты с ними заодно? Я тебе предлагал вчера ночью протаранить обе «нивы» нашим «газоном» и свалить. Ты отказался, а теперь мы остались с ними один на один.
– Вань, не истери. И не такие проблемы решали. А идея с тараном плоха тем, что, во-первых, мы не могли быть уверены, что все злодеи были в машинах, может, кто-то из них сидел всю ночь с автоматом в руках где-нибудь в кустах, а, во-вторых, где гарантия, что при таране грузовик намертво не сцепился бы с одной из «нив». И что тогда? А я, на минуточку, в прошлом офицер, – с этими словами я показал пистолет в кармане. – И служил я в том самом месте, где надо думать головой. А ты сейчас единственная опора и надежда для всех своих детей, внуков и жены. Держи себя в руках, говори со своими бодро, четко и уверенно. Никакой паники и раздумий. Пусть твои думают, что у нас есть план.
– Хорошо, – потупив взор, ответил Сиротин. – А ты воевал?
– Да, – коротко ответил я. – У вас точно никакого огнестрельного оружия больше нет? – на всякий случай решил спросить я.
– Бать, у меня есть тэтэшник прадеда, – неожиданно раздалось сзади.
– Ёпта, – подскочил Сиротин. У меня тоже от неожиданности екнуло под сердцем. – Гриша, что ты так пугаешь? Подожди, как это дедовский пистолет у тебя оказался? Мы ведь, когда его хоронили, то в гроб его в форме положили и даже пистолет тайком в кобуру засунули.