– Левый, заткнись! – гаркнула на собрата правая голова.
– И чё ты мне сделаешь? Бе-бе-бе! – вывалив язык, начал дразниться Левый. – Качок фуев! ЗОЖ тебе в жопу!
– Жопу не трожь! – одернула Левого центральная голова. – Она у нас общая. Левый, ну ты же уважаемый пес, сын Тихона и Ехидны, ну чего ты постоянно дурь клянчишь.
– Скучно, вот и развлекаюсь, как могу, – потупив взор, промямлил Левый.
– Чтобы не было скучно, займись делом, а лучше здоровьем, – нравоучительно заявил Правый. – А то жрешь всякую дрянь, а отвечаем все, желудок и система пищеварения, вообще-то, общая!
– Главный, скажи ему, чтобы он заткнулся, а то задолбал со своим ЗОЖем, – обратился к центральному Левый. – Он свои лапы так накачал, что у нас походка, как у калечного, над нами даже Орф смеется, а ведь у него всего две головы.
– А ну цыц! – громко рыкнул Главный, тем самым пресек перепалку между головами. – Хватит собачиться! Нам надо клиента допросить!
– Точно! – воскликнул Левый, оскалил зубастую пасть и строго спросил: – Шишки, фен, марки, колеса, дудка есть?
– Левый! – дружно взвыли Главный и Правый.
– Молчу, молчу! – примирительно заявил Левый.
– Парни, я что, умер? – спросил я у Пса. – А почему тогда вы здесь? Я же вроде православный, меня ангелы должны встречать. А вы как бы из греческой мифологии.
– А греки что, по-твоему, не православные? – сурово спросил Главный.
– Нет, конечно, православные, – примирительно согласился я. – Просто я никогда не слышал, чтобы умерших встречал трехголовый пес.
– А у тебя что, есть знакомые, которые умерли и вернулись назад, рассказав, как выглядит мир мертвых, кто тут кого встречает и провожает? – задала закономерный вопрос центральная башка.
– Нет.
– Ну, так, хрен ли ты умничаешь! – захихикал Левый.
– Итак, начнем, – сморщив морду и оскалив пасть, заявил Главный, – Рассказывай о своих грехах.
– Чего? – переспросил я.
– О грешках своих рассказывай, – вновь влез в разговор Левый, – начни с какой-нибудь «клубнички». Например, как ты в детстве дрочил на сиськи химички.
– У нас химиком был мужик, – вспомнил я школьные годы.
– О-оо! – восторженно заскулил Левый. – Ты дрочил на сиськи химика? Вот это уже интересно!
– Левый, заткнись! – рыкнул Главный и тут же повернулся к Правому. – Ты что, спишь?
– А, что, кто, я?! – встрепенувшись от сна, заикал Правый. – Казнить его!
– Кого? – одновременно спросили мы с Главным.
– Виновного, ну, в смысле его, – Правый ткнул в меня лапой.
– Поддерживаю! Его надо казнить! – Левый тоже поднял лапу и только было хотел ткнуть ей в мою сторону, но не рассчитал, что правая лапа уже поднята. Все три головы плюхнулись вниз, дружно ударившись о камень. Больше всего досталось центральной морде.
– Суки!!! – взвыл Главный. – Мл…, да вы можете хоть лапы контролировать, да что ж вы за остолопы такие?
– Ребят, может, потом поговорим? – примирительно начал я и тут же был оборван дружным рыком всех трех голов.
– Молчать! – зарычал трехголовый пес. – Мы здесь судья! Немедленно отвечай на вопросы. Почему бросил жену с грудным ребенком?!
– Чего-о?! – удивленно переспросил я.
– Того! – Главный оскалился, из пасти повалил дым и посыпались искры. – Думаешь, мы не знаем о твоих грехах?! Мы всё знаем! Всё! – Дым валил все сильнее и сильнее, искры превратились в языки пламени. – Всё!!! – продолжал реветь пес.
Не веря своим глазам, я несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть, что происходит. Когда дым рассеялся, то у него было не три головы, а только одна, да и в размерах он существенно уменьшился, превратившись в средних размеров овчарку. Очень, кстати, похожую на Болтуна.
Гав! – звонко гавкнул на меня пес и тут же издал горлом звуки, похожие то ли на урчание, то ли на речь инопланетян.
Кажется, я понял, за что Болтуна прозвали Болтуном. Видел я как-то по телеку шоу талантов, где мопс под музыку «пел» песни. Видимо, Болтун был из таких «говорливых» собак.
Оглядевшись, понял, что света вокруг заметно прибавилось, мне даже удалось рассмотреть место, где я лежал. Больше всего это было похоже на небольшую земляную пещеру, образовавшуюся вследствие падения огромного дерева. Дерево завалилось на бок, корневища торчали наружу, на них сверху насыпало листьев и мелких веток, получился шатер, а яма, оставшаяся от выворотня, со временем немного сгладилась за счет тех же листьев и мелких веток. Сейчас я сидел, прислонившись спиной к полусгнившим корням дерева. Сперва оглядел руки – зрелище не для слабонервных: ногти на пальцах сломаны, кожа стерта в кровь, на левой ладони длиннющий глубокий порез, да еще и подушечки на пальцах изрезаны. Создавалось такое впечатление, как будто я крепко сжимал в левой ладони обоюдоострую железяку. Очень похоже, вот только вопрос: на паркуа я это делал? На правой ноге отсутствовал ботинок и носок. Ступня черная от запекшейся крови, больше всего досталось ступне – множество мелких порезов, ранок, пальцы распухли и посинели, того и гляди отрезать придется.