– Командир, гля, а это чего?! – удивленно спросил Роман, держа в руках стопку ламинированных удостоверений личности. – Они чего, менты?
– Дай сюда, – забрал я у охотника пластиковые карточки.
Охранное агентство «Конвой», удостоверения выданы год назад, хотя выглядят абсолютно новыми и не потрепанными. ФИО сотрудника с указанием принадлежащего им оружия. Всего восемь удостоверений. Подошел к застреленным бандитам и идентифицировал убитых. Четверо опознаны, думаю, что еще четверых я тоже опознаю.
– Командир, мы наверху, – отозвалась рация голосом младшего Чернова.
– Спускайтесь вниз по дороге, только не спешите, на кромке леса остановитесь, – приказал я.
– Эй, вы кто такие?! – вклинился в разговор смутно знакомый голос.
– А вы кто? – вопросом на вопрос ответил я. – Караванщики, что ли?
– Типа того, – отозвался переговорщик. – Так вы чего задумали?
– Ничего, – ответил я. – Мы движемся в Сосновск. Тех, кто на вас напал, уничтожили, можете передохнуть. Мы сейчас выдвинемся по дороге: два грузовика и трофейный «уазик», так что не подстрелите нас случайно.
– Хорошо, а медика у вас нет, а то у нас один тяжелый «трехсотый».
– Ждите, сейчас подъедем.
Тела убитых мы не стали убирать, они так и остались валяться на том же месте, где их настигли пули.
К застрявшим на дороге грузовикам наша колонна подъехала минут через пятнадцать. Навстречу нам вышел бородатый дядька мощного телосложения, держащий в руках СКС.
– Ты за старшего? – спросил бородач, когда я вылез из «уазика» и пошел к нему навстречу.
– Да, Коля, я за старшего, – ответил я Николаю.
Это был тот самый «челнок», который рассказывал мне об этом мире перед отправкой сюда, лакая мою водку.
– Чего-то не могу вспомнить тебя, – вглядываясь мне в лицо, произнес Николай. – Напомни, где мы с тобой пересекались?
– Неделю назад, на той стороне мы с тобой распили пузырь беленькой, – напомнил я. – Помнишь?
– Жека?! – восторженно воскликнул бородач. – Братан! Ты как здесь оказался?!
– Тебя приехал выручать, – пошутил я. – Где ваш раненый?
– Да, да, пойдем скорее, – опомнился Николай, увлекая меня за собой.
Подхватив сумку с медикаментами, пошел следом. Раненый лежал на земле рядом с колесами грузовика. Выглядел он неважно, пуля попала в шею, вырвала приличный кусок плоти, наложенная повязка набухла от крови. Кожа раненого побледнела, губы были похожи на воск.
– Здесь прижми рукой, – показал я Николаю точку на плече, – и вот здесь.
Срезал ножом плохо наложенную повязку, которая не закрывала рану, а лишь слегка прикрывала.
– Крепче держи! – прикрикнул я на Николая. – Крепче!
Наложил марлевый тампон, зафиксировал его пластырем, поверх прокладку, пропитанную дезинфицирующим препаратом, и принялся туго бинтовать рану, стягивая повязку через плечо и грудь. Когда закончил с повязкой, вколол обезболивающие, поставил капельницу с физраствором. Флакон с физраствором пришлось примотать к самодельной треноге, смотанной из трех деревянных штакетников. Больше я ничего сделать не мог, да и не умел, честно говоря. Раненого уложили на спальник и отнесли в «газон», а саму машину отправили в Сосновск, за рулем был Илья, а рядом с раненым Фельдман. По расчетам Усова, до города можно было добраться за три-четыре часа. Ус должен был сдать раненого на КПП и ждать нас.
Пока возился с раненым, братья Черновы досмотрели оба трофейных УАЗа, обобрали убитых, пригнав машины к дороге. Тот УАЗ, что был справа, не получил ни единой царапины, Чернов застрелил обоих бандитов еще до того, как они успели подбежать к машине. Из трофеев такие же бронежилеты, шлемы, разгрузки, что и раньше, оружие тоже не славилось разнообразием – видавшие виды АКМСы и ТТ. Машина, по которой работал я из СВД, могла передвигаться своим ходом, но лобовое стекло и оба передних боковых пришлось убрать, они были в россыпи трещин и пулевых отверстий.