На момент Найту стало неловко. Затем он просто кивнул.
— То, что ты видел – это Рощи Жизни, – начал художник. – Там появляется любая жизнь на этой планете. Появление каждого вида подчинено строгому распорядку, оно циклично. В момент, когда плодам приходит пора опадать, представители того же вида чувствуют определённый призыв – не знаю, как объяснить. Рощи Жизни не пускают существ другого вида на свою территорию – если, скажем, ты попытаешься продраться сквозь эти заросли во время выпадения каких-нибудь птиц, то мгновенно сцепляющиеся ветви и лианы тебя оттолкнут; в крайнем случае ты застрянешь. Дело в том, что листья растений в Рощах Жизни способны считывать информацию о любом живом существе: поскольку всё вокруг пронизано потоками некой энергии, благодаря которой мы и живём, вокруг нас создаются определённые колебания этой самой энергии. Их и улавливают листья.
Он помолчал.
— Собственно, это я и хотел сказать.
— Интересно, – сказал Найт.
«Я не понимаю, он меня дурит или всё реально так?»
– Ты мне не веришь? – спросил Рэмето.
— Нет! – выпалил Найт. – Чёрт, в смысле, да. Короче, я верю.
– Да можешь сам проверить, — художник пожал плечами. – Ты никому этим не навредишь.
Какое-то время они шли молча.
– Знаешь, Рэмето, – сказал вдруг Найт. – Давай в следующий раз ты лучше будешь говорить о том, что тебе интересно, хорошо?
***
Этой ночью Найту не спалось. Ему казалось, что во сне он видел самого бога.
Огромный зал, даже как-то давящий на посетителя своими монументальными светлыми колоннами. Куча людей в длинных одеждах, а на стенах… О, то, что было на стенах, заставляло мурашки бешено скакать по телу Найта. Это были божественные картины с божественными, высшими существами — крылатые и беловолосые, они будто сквозь дымку своей божественности указывали на бренность земного бытия.
Вот стоит толпа, а во главе… По телу Найта будто прошёл электрический разряд, когда он увидел это лицо. Мягкое, отрешённое и осунувшееся, с сеткой мелких морщинок под глазами, которые утопали в синих тенях, возникших от кропотливой работы. А этот голос… голос разливался в воздухе сладким нектаром. Это он, именно он являлся создателем шедевров на стенах, его ни с кем нельзя было спутать.
Найт хотел было приблизиться к нему, протянул руку — как вдруг обстановка в зале резко переменилась. Все лица обратились на Найта; буквально секунду назад застывшие в благоговении, они приобрели мерзкие, отталкивающие гримасы. Люди шипели и скалились, а стоящее во главе толпы божество посмотрело в глаза Найту и вдруг мерзко улыбнулось. Улыбка растянула рот от уха до уха, обнажив клыки, а существа на картинах внезапно ожили и изрешетили Найта тысячей копий, вызывая адскую боль. Он пытался кричать, но не мог — изо рта вырывались лишь хрипы. А воздух пронзило громогласное «Ö-Ö-Ö-Ö-Ö-Ö-Ö!!!»
***
Стоп… «Ö»?
Найт вскочил на лежанке под истошный крик животного, чем тут же вызвал то, что пялившиеся на него выпадки с криком убежали.
— Неплохой природный будильник, правда? — спросил словно из ниоткуда взявшийся Каййэрэс.
Найт протёр глаза. «Сумасшедший, сумасшедший мир», — подумал он.
— Будешь много спать, — продолжал целитель, — пропустишь много чего интересного.
— То выпадки, то… Что ещё? — устало спросил Найт, потирая виски.
— Если в тот раз ты смотрел на появление жизни, то в этот раз посмотришь на то, как её отбирают, — сказал Каййэрэс.
— Отбирают? Хм-м… — Найт мгновенно проснулся.
«Ну хоть что-то интересное».
Когда Найт с Каййэрэсом подошли к месту, там уже была толпа народу. Вернее сказать, очередь. До них доносились тихие, спокойно-обречённые голоса.
— Ты был отличным братом, всегда приходил мне на помощь с дозором, когда я засыпал.
— Ты заботился обо мне, когда я был ещё выпадком…
— Ты подарил мне это украшение, я до сих пор ношу его с гордостью…
Подойдя поближе, Найт увидел человека, привязанного к дереву. К нему по очереди подходили люди и говорили все эти вещи. Найт в недоумении посмотрел на целителя.
— Этот человек — осуждённый на казнь, — пояснил Каййэрэс. — Он убил своего соплеменника при невыясненных обстоятельствах. Эти люди подходят к нему, чтобы сказать, какого человека в нём они потеряли.
Найт изумился. Эта традиция пробрала его до глубины души, если душа там всё ещё была.
— После того, как они всё скажут, — продолжил Каййэрэс, — выйдет палач и закончит его страдания.
Найт посмотрел на лицо осуждённого. Казалось, того не трогали слова благодарности. Он смотрел куда-то в пустоту, жёстким, отречённым взглядом.
«Психопат, наверное».
Внезапно Найта будто холодом пробрало. Он захотел посмотреть на то, как этот человек будет умирать. Ему захотелось увидеть последние мгновения того, его боль в глазах. Найт зажёгся этой идеей.