Тот и впрямь озадачился; подумал-подумал и сказал:
- Ну да, ты ответил так, как тебе велит долг. Молодец. Но всё же?
Нет, ну это уже невозможно.
«Чего он от меня хочет?»
Они тем временем шли по джунглям, и от нервов и непонимания руки будущей жертвы невольно тянулись к висящему у бедра кинжалу.
- Ты ведь осознаешь, зачем избавляются от сильнейших? – спросил неугомонный целитель, с подозрением обернувшись.
- В смысле… избавляются?
Он резким движением вынул кинжал из ножен, и когда обитающее в этих лесах животное, похожее на пантеру, выскочило на дорогу, то лезвие уже летело в его сторону, чтобы воткнуться в землю по касательной в каком-то метре от перепугавшегося зверя. Со звуком дикого ужаса животное будто бы подлетело на месте, зацепившись за наклонившиеся ветви дерева (было ощущение, что оно попросту застряло) и упрыгав в неизвестном направлении.
- Только не делай вид, что ты не знал, - неспешно дойдя до кинжала, целитель невозмутимо вынул его и отдал владельцу. – Люди с выдающимися способностями представляют опасность; мозг такого человека работает уже несколько по-другому, и они могут сами не понимать, что творят. Но я тебя хорошо знаю, и с тобой всё обстоит по-иному. Ты чуть ли не первый такой за всю историю. Я намекал тебе на это неоднократно; так вот, я повторяю вопрос.
Его спутник принялся рубить кинжалом свисавшие слишком близко к дороге ветви; от такого остервенения из тщательно подготовленной прически выбилась ещё пара прядей. Он сказал, чуть ли не задыхаясь:
- Я не понимаю, о чём Вы. Наше божество требует сильнейших, чтобы могли жить остальные. Разве нет?
Хорошо, что он не видел лица целителя в этот момент. Его веки приспустились, и он стал похож на скучающую рыбу. Подумал-подумал, взвесил все за и против. Поколебался. Глубоко вздохнул в знак принятия, решив всё-таки не гасить огонь своего спутника.
- Да, да. Конечно, - только и ответил он.
Затем добавил с полуулыбкой:
- Ты кинжалом-то не размахивай. Притупится.
Идущий позади вздрогнул, мгновенно успокоившись. Он вперился взглядом в лезвие, с которого капал, слегка пенясь, сок. Очнувшись, он принялся вытирать оружие о кусок ткани – сок этот был очень едким.
Когда из-за горизонта выкатилась третья звезда, племя уже давно было готово к проведению обряда и ожидало прихода жертвы в сопровождении целителя.
Наш герой часто думал о том, почему у его народа всё крутится вокруг этой третьей звезды, появляющейся на небосводе последней. И ритуальный ежегодный танец, и имена только что выпавшим[1] нельзя давать, пока не взойдёт третья звезда, и даже жертвоприношение. Суеверия?
Целитель как-то объяснял ему это так называемой «необходимостью законченности». Завершённость какой-либо работы всегда даёт некое чувство покоя и этакой защищённости - защищённости от невыясненного, недоделанного, незнакомого. Того неведанного, что может происходить в полутьме, пока на небе ещё только две звезды. А когда восходит третья, то ставит точку.
Как же иронично, что, вообще-то, люди их народа прекрасно видели в кромешной тьме!
Ох уж эта врождённая тревожность.
Да, он изо всех сил отвлекал свои мысли от холодных камней, не прогреваемых солнцем, но мгновенно нагревающихся от стремительно разрастающегося пламени голубовато-фиолетового цвета. Интересно, так же вспыхнут и будто подлетят на воздух его волосы, как и у предыдущих жертв? Ему никогда не удавалось рассмотреть, что происходит с глазами – всё случалось слишком стремительно. Казалось, человек превращается в факел, а волосы выступают в роли последнего штриха, сгорая фееричнее всего остального.
«Да что же это ты! Недавно так радовался, что ты лучший из лучших. Это же большая честь».
Нет, слабовато получается выманить на поверхность прежние чувства.
Теперь спутникам оставалось только подняться на очередной холм - и вот она, знаменитая площадка, за действами на которой раз в год вот уже на протяжении многих лет трепетно-восторженно следит множество блестящих глаз. Выложенные из грубых неотёсанных камней цвета тёмного индиго, «трибуны наоборот» - зрелище наподобие ацтекского храма, с той лишь разницей, что на них сидели люди - уже были заняты. Целитель и его спутник начали подъём вверх по холму. - Не передумал, случайно? - спросил первый, даже не обернувшись.