Вождь неспешно отошёл назад и в кои-то веки слился с толпой. Рэджи медленно оглядел всех; какая-то странная лёгкость в ногах появилась… Но тут нужные люди потихоньку затянули ритуальную песню, вернее даже молитву; начиналась она тихо, плавно, как будто для того, чтобы не всколыхнуть лишний раз чувствительные нервы. Твёрдая почва вернулась под ноги, и Рэджи двинулся в сторону «трибун».
Ритуальная одежда будто специально была создана для того, чтобы жертва во время подъёма не могла думать ни о чем другом, кроме как чтоб не наступить на какую-нибудь ткань и не споткнуться. Тоже предусмотрительно.
Он поднялся. Эшафот специально был поставлен так, чтобы лучи освещали всё происходящее на нём. Так что Рэджи снова мог уставиться в горизонт; однако в этот раз жестокие звёзды ослепляли, и приходилось очень сильно щуриться либо отворачиваться.
У палача, пристёгивавшего руки и ноги жертвы, слегка дёргался глаз. Но Рэджи этого не заметил – он был слишком поглощён своими мыслями.
«Чёрная полоса исчезает, уступая место фиолетовому. Я поднимусь над этим всем».
Палач спустился вниз и встал прямо напротив. Жертва сосредоточилась; и, как советовал целитель, расслабила плечи, выпрямила спину и приподняла голову.
А через какие-то несколько мгновений яркая голубовато-фиолетовая вспышка осветила присутствующих; и произошло бы это всё в полнейшей тишине, если бы не было слышно лёгкого шума и потрескивания, исходивших от пламени, и размеренного, гипнотического пения.
***
Лёгкий ветерок едва шелестел кронами деревьев, которые образовывали настоящие заросли тут, в лесу наподобие джунглей. Немного облачно, и ничто не раздражает глаз; красная трава и лисья так благотворно действуют на зрение, и даже воздух какой-то мягкий сегодня; и даже размеренный гул человеческого голоса, медленно сливающийся с шелестом листьев, вписывается в общую умиротворяющую картину; особенно теперь, после дня напряжённой работы и перепалок…
Гудящую тишину лишь изредка разрывал крик какого-нибудь животного или птицы – так ритмично, что никто уже не обращал на это внимания и не дёргался. Впрочем, вскоре тишь да гладь прекрасного полдня, переходящего в вечер, была нарушена совершенно нехарактерным звуком.
Это один из самых внимательных слушателей шлёпнулся на траву с одной из самых высоких ветвей дерева, задремав. Бедняга невероятно устал за день и опроверг популярное среди учителей мнение, что молодняк лучше воспринимает информацию после того, как на физическую активность у них сил не остаётся.
Не успев заблокировать боль, упавший ойкнул, стараясь сдержать стон.
- Знаешь, Рэджи, - невозмутимо обратился к нему учитель, приостановив свою речь, - раз уж выбираешь наиболее высокую ветку, будь готов к тому, что и падать будет больнее всего.
По лицам остальных сидящих на раскидистом дереве было видно, как старательно они сдерживают смешки. Нельзя; не тот случай.
Рэджи, казалось, спросонья не сразу понял, где он, поэтому просто сидел, потирая больное место.
- Как ты себя чувствуешь? – с появившейся настороженностью спросил учитель.
- Как будто только что родился, - он улыбнулся, показав клыки.
Тут уже можно было и поиздавать смешки; Рэджи довольно оглядел сверстников, параллельно раздумывая, как бы подняться обратно.
- Раз ты так внимательно слушал, может, ответишь на вопрос о том, в чём состоит смысл жизни?
Нерадивый ученик с досадой посмотрел в землю и вцепился пальцами ног в траву. Ну надо же было плюхнуться прям перед лицом одного из лучших воинов племени!
«Ах да, воинов…»
- Смысл жизни состоит в том, чтобы завоёвывать другие племена! – довольно выпалил Рэджи.
Жаль, что в глаза человеку, настолько высшему по статусу, не посмотришь и реакцию не поймёшь.
- Нет, неправильно. Повторю специально для избранных, - учитель оглядел Рэджи из-под полуопущенных век. – Смысл жизни состоит в том, чтобы природную агрессию направить на развитие. Завоёвывать другие племена – не цель, а средство. Тебе понятно?
- Да, да, конечно же я понял, - серьёзно покивал головой Рэджи. – Скажите, учитель, а когда я смогу начать развиваться?
Тот закатил глаза, а остальные приготовились к чему-то интересному; кое-кто начал болтать ногами, свесив их с дерева.
- Когда научишься слушать.
По веткам прошлась волна разочарования.
- Да, кстати, потом остаёшься на штрафное занятие по самообороне.
- Но я работал весь день!..
- Ну, во-первых, не день, а утро. А во-вторых, я прекрасно знаю, что вы намереваетесь делать, когда я закончу демонстрировать свой образец риторического искусства. Найдёшь силы и на что-то полезное. Нет, конечно, ты можешь попытаться убедить меня в обратном… если тебе под силу.