И тут только Рэджи стала понятна одна вещь. Настолько это было неожиданно и в то же время очевидно, что мурашки пробежались по коже.
Он не знал, куда идти. Он просто шёл.
[1] В этом мире на особых деревьях (растут в так называемых Рощах Жизни) созревает твердая оболочка, в которой находится зародыш человека; спустя время она падает в мягкую поверхность под деревом и там человек заканчивает развитие, в дальнейшем выбираясь из этой оболочки в полностью сформированном виде. Соответственно, все обитатели данного мира бесполые.
[2] В племенах существовало два лидера: один из них - вождь - отвечал за безопасность и внешние отношения, другой - консул - разбирался с внутренними делами племени; как правило, вождь рассматривался как человек в несколько высшем положении.
[3] В этом мире считается, что все вокруг пронизано потоками некой энергии, дающей жизнь всему; все люди (за редким исключением) имеют способности управлять этой энергией (в разной степени); это может использоваться как для разрушения, так и для созидания, однако преобладает первый вариант. С этим связана и способность контролировать некоторые процессы в своём теле, например, блокировать боль; естественно, это требует дополнительных усилий.
Глава 2. Чужая душа - потёмки, а своя и подавно. Часть первая.
Вначале было ничего. Неощутимое, тёмное. Или эта невесомость была только мнимой вследствие отсутствия какого-либо движения?
Да, действительно. В момент обретения сознания невесомость стала невыносимо давить и превратилась в самое тяжёлое, что можно было представить. Сдавленные лёгкие готовы были разорваться; свет, ударивший в глаза, указал путь к освобождению...
Он вынырнул на поверхность, жадно вдохнув воздух и тут же подавившись — с первым вдохом в дыхательные пути случайно попала вода. Сил не было — конечности болели; одежда неумолимо тянула ко дну. Но впереди — совсем близко — был берег. Захлёбываясь, неуклюже дёргая руками и ногами, он поплыл в направлении суши.
– Смотри, как барахтается! Точно глупая кукла.
– Верно. При появлении на свет люди и то себя сознательнее ведут…
Наконец борьба с неумолимой материей воды закончилась, и жалкий победитель выполз на сушу с видом пожелавшей эволюционировать рыбы: казалось, воздух так же обессилил его, и он повалился в мокрый песок.
Однако просто упасть обратно в тёмную муть обморочного состояния ему не удалось – несмотря на то, что всё тело так и липло к земле. В этот момент так хотелось избавиться от него – ну или хотя бы отключить на время.
Нет, рано. Слабость с головокружением достигли апогея, глаза медленно наполнились чёрными мохнатыми точками, не пропускающими ни малейшего света – а затем его стошнило.
— Ведёт себя так, будто с собственным телом обращаться не умеет. Будто какая-то рыба, которую укачало.
– Ну знаешь, рыбы хотя бы плавать умеют.
Когда судороги отпустили, он, окончательно приняв то, что покоя ему не будет, пополз в направлении прибрежных скал, еле передвигая свинцовые конечности. Несколько раз он даже оборачивался назад посмотреть, не прикованы ли к ногам колодки. А каждый поворот стоил сил, и он ругал себя за это; что, впрочем, тоже отнимало силы…
Он дополз до сырого грота и со всего размаху уронил голову в песок.
Проснулся он от дикой жажды. Слабость всё ещё не покидала его, а голова продолжала кружиться, но теперь этот мерзкий кусок мяса к тому же требовал пить. Волны приглашающе бились о камни… Но нет, мозг у него ещё оставался на месте. Аккуратно попробовав лужу на полу (оказавшуюся выбившейся наружу подземной речкой), он стал затем жадно пить оттуда воду, обжигавшую горло холодом преисподней.
— Я говорил тебе! Смотри внимательно. Сейчас закашляется, а потом снова плюхнется в песок.
— Кх-х-х…
— Да не ржи ты, дурак.
Но он не плюхнулся. Его взгляд внезапно приковала капля чернильного цвета крови, упавшая в лужу откуда-то сверху. Очевидно, с его головы?..
Но это было неважно. Он уставился в лужу, смотря на растворяющуюся субстанцию. Было теперь нечто, что стояло первее будто бы чужого тела и кружащейся головы. Мозг выдавливал из себя какие-то отчаянные усилия, но он не понимал, какие и зачем.
Он выругался.
Так стало немного определённее. Было теперь, за что зацепиться, а не эта муть.
Повторяя ругательства вслух, он кое-как поднялся и зашагал в сторону зарослей, подальше от воды и этих скал.
— Приближается!!!
— Убери палку. Мы же не дикари какие-то.
Он даже не удивился, когда из зарослей на его пути внезапно появилось двое подростков в одежде из какой-то грубой ткани, с растрёпанными волосами, босиком.