На фоне ярко-красных листьев, похожих на большие перья и являющих собой внутренний слой потолка, на пришельца заинтересованно, сверху вниз смотрело лицо с намечающейся сеткой морщин и с рубиновыми глазами, которые не оставляла какая-то задорная искорка.
— Ты не против, если я буду называть тебя «Найт»? – спросило лицо.
Тот дёрнулся.
— Так вы можете говорить на нашем языке? – выпалил Найт.
– Вашем – это каком?
Найт смутился. Фраза вырвалась сама и не имела подкрепляющего контекста. Не дождавшись ответа, Каййэрэс сказал:
— Другие не умеют, а мне доступно много чего. Я целитель этого племени и по совместительству жрец. А ты кто?
В голове Найта стало так пусто, что по черепу стал гулять ветер – как по пустыне без миражей. И дело было даже не в том, что этот вопрос, как правило, вгоняет в ступор большую часть людей.
— Я знаю только то, что я, скорее всего, человек, — ответил Найт.
– Угу, хорошо. А зачем ты заявился в наше племя?
— Я не заявлялся! Это…
– Тс-с-с, я не люблю, когда на меня повышают голос.
Найт испытал внезапную агрессию, а затем такой же внезапный страх. Хотя, чего бояться, если о человеке напротив он уже знает больше, чем о себе!..
— Это ваши подростки привели меня сюда, — сказал Найт приглушённо-равнодушно. – Я просто вылез из моря и ходил по берегу, а из леса вышли они, с палками. Послушайте… мне плохо, меня тошнит и темнеет в глазах.
— Сказал, что я целитель, на свою голову! – проворчал Каййэрэс.
Он отошёл на какое-то время, достал откуда-то незамысловатое лезвие, зажёг огонь. Поводил лезвием над огнём.
— Давай сюда руку, — скомандовал он затем.
— Нет! – с удивлением ответил Найт.
— Ты тупой? Мне нужно взять кровь, чтобы определить, почему тебя тошнит и темнеет в глазах. Твои широкие зрачки и оттенок кожи позволили мне предположить, что у тебя отравление – причём, скорее всего, сильнодействующим веществом растительного происхождения. В то же время широкие зрачки могут свидетельствовать о простом страхе, а цвет лица – о долговременном запоре. Мне сразу сказать консулу, что к нам в племя заявился чудик, страдающий запором?
Найт молча протянул руку.
Быстро сделав еле заметный надрез, целитель выдавил каплю крови на лезвие и сразу же её слизнул. И тут же недовольно поморщился.
– Фу. Мерзкая у тебя кровь.
— Благодарю за столь тщательную экспертизу…
— Суицидник? – прищурился Каййэрэс. – Или отравили?
– Что?
— Ö в манто! Таблетки из рицилены приозёрной[4] дают в малых дозах для облегчения неконтролируемых болевых синдромов, в качестве снотворного; в больших дозах для введения человека в летаргический сон; чистый сок выдавливают в крошечный сосуд и носят его на шее, чтобы убить себя можно было в любой удобный момент. Проблема только в том, что умирать от такого сильного яда достаточно больно, поэтому многие предпочитают наглотаться огромным количеством таблеток, чтобы, как они думают, умереть во сне. Однако…
– К чему вся эта лекция? – огрызнулся Найт, который на время даже забыл о тошноте.
– Ну, если тебе неинтересно, то так и скажу консулу: к нам завалился суицидник с амнезией.
– Почему сразу суицидник?!
– Ну ты-то явно не чистый яд пил, – целитель смерил его взглядом. – Да и кому надо заставлять тебя наглатываться таблетками? Никому ты, Найт, не нужен.
— Прекрасно. Разрешите откланяться, – он резко встал, намереваясь направиться к выходу – но в глазах потемнело настолько, что пришлось тут же сесть.
— Да можно было просто голову наклонить, – с ухмылочкой протянул целитель, отчего у Найта тут же прошло головокружение.
Не дав ему ответить, целитель со вздохом заключил:
– Ладно уж, оставайся, прикрою. Чувства иерархии у тебя никакого – но это хотя бы интересно.
***
В бордовых джунглях тишина – разве что откуда-то издалека слышится редкий крик особенно громкой птицы. Ветвистые деревья не шелохнутся – застыли вьющейся громадой, утопая ближе к основанию в густом слое чрезвычайно мягкого кустарника; а может, это какой-то мутировавший мох?
«И какого чёрта так тихо? С самого начала, как я здесь, я слышу голоса джунглей отовсюду; что за священнодействие такое…»
Мыслями Найт пытался заглушить волнение и напустить на себя равнодушный вид. Он слышал перешёптывания своих спутников, с которыми он сидел в кустах и чего-то напряжённо ждал; самым раздражающим было то, что он их по-прежнему не понимал – после недели-то пребывания в племени.
Медленно наступали сумерки.