– Это он, – усмехнулся Бешеный, когда приблизившийся к нам человек направил свет на свое лицо. – Иоанн, раб из дворцовой обслуги, возится не то с посудой, не то с ее подачей на стол. Когда как в общем. Любит деньги и труслив, как и положено по природе раба. Других среди прислуги не держат во избежание сам знаешь чего.
– Уж догадываюсь. И что дальше?
– А ничего особенного, – я не видел выражение лица Гуннара, но был уверен, что сейчас он улыбается во все сорок четыре зуба. – Иоанн, раб божий, иди сюда...
Я чуть было не рассмеялся, когда вышеупомянутый, заслышав голос своего куратора, трусцой направился к нам. Как говорят , то есть будут говорить англичане: «No comment!». Отзываться на «раб божий» человеку, находящемуся в здравом уме и трезвой памяти в высшей степени дурной тон. Ан нет, бежит, земля дрожит, ничего оскорбительного в том не видя. Хотя он и так раб – что земной, что, млять, небесный.
– Я уже здесь господин Гуннар, я уже здесь... Бедный Иоанн очень старался, чтобы вы были довольны... Иоанн хочет за свои слова четыре золотых монеты и услугу, о которой говорил милостивый господин.
– Можешь хотеть до отпадения хотелки, – хмыкнул побратим, не особо церемонясь с информатором. – Сначала говори, потом уже посмотрим, стоят ли твои слова хотя бы одной-единственной серебряной резаны.
– Господин хотел знать о посольстве, которое ждут. О посольствах... – торопливо поправился Иоанн. – Через пять дней князь Владимир Святославович принимает послов. Он внял уговорам смиренных братьев во Христе и хочет спасти свою бессмертную душу от адских мук. Господь, благослови его...
– Стой, не части. Кто ему и что насоветовал насчет смены веры? Его советники? Добрыня, Путята, кто-то из приближенных покойной княгини Ольги? Или местные жрецы вашего Христа?
– Верные слуги патриарха нашего...
Слуга осекся, услышав невозможный по всем понятием здесь и сейчас волчий вой. Но уж нам то было понятно, что к чему. Враг близко. Идет малыми группами, не заботится о скрытности. Стрелковое оружие. Профессионалы. И он уже ВНУТРИ большого кольца.
– В укрытие!
Негромкий возглас Гуннара, и вот уже я хватаю Иоанна за ворот рубахи и тащу вглубь обширной не то лавки, не то навеса. Из-под ног прыскает разжиревшая на рыночных харчах крыса, и с тем же крысиным писком дворцовый раб улетает в самый дальний и темный угол.
– С-сидеть там и не пищать! Земомысл...
– Да, я... – хирдман в последний момент проглатывает слово «ярл». – Уже здесь.
– Держим вход. Сигнал! Добычу потроши...
Вновь волчий вой, но уже совсем иной тональности, причем исходящий от Бешеного. Хорошо воет, душевно, серым лесным хищникам на зависть. А суть в том, что слышащие этот вой-призыв хирдманы должны быстро сжимать кольцо и спешить к нам на помощь. Быстро спешить.
– А нас убивать идут, – невесело усмехаюсь я, когда уже не только слышу топот людей в броне и с оружием, но и вижу первую парочку. – Стреляем!
Двое нас, два арбалета, два вылетевших болта, вонзившихся в силуэты, на которые падает лишь свет потайных фонарей в количестве трех штук: наших двух и одного иоанновского. Перезаряжать некогда, поэтому арбалеты отбрасываются назад, к Земомыслу. Теперь это его обязанность: перезаряжать, стрелять, а заодно присматривать за ценным источником информации. И по возможности «потрошить», то есть выкачивать все, что этот бьющийся от страха в истерике червь может выдать. Ну а мы с Бешеным будем делать то, что умеем весьма неплохо. Пришло время драки!
Неширокий проход, у нас два ростовых каплевидных щита, за которыми так хорошо укрываться... Есть хорошие шансы продержаться достаточное для подходя помощи время.
Очередные размытые силуэты, их удары приходится не столько видеть в пляшущих тенях. А скорее чувствовать и предугадывать. Но и им ничуть не лучше, где-то даже хуже. Удар меча в щит, ответный выпад, Лязг встретившихся клинков, но отбив какой-то неуверенный. Отдернуть и вновь уколоть... В тело! И как я чувствую, у противника на сей раз был лишь легкий кожаный доспех. Хорошо для меня! Ну а для него плохо... фатально.
Слева от меня остервенело рубится Гуннар, против которого выставили секирщика. Тот, не мудрствуя лукаво, просто пытается проломить щит своей двуручной я очень тяжелой страхолюдиной. Два удара побратим уже принял на щит, еще три-четыре и все, кердык защите. Пробую помочь, но не тут то было! Обоерукий боец обрушивает на меня такую карусель ударов, что только и успевай отмахиваться.