И вот, еще вчера ротмистр, а сегодня уже полковник артиллерии, Аракчеев стал достаточно близким человеком для Павла Петровича. Офицер соответствовал всем тем критериям отбора, которые выстроил наследник. Павел искал офицера-прусака, отлично знающего артиллерию, и нашел такого в лице уроженца Новгородской губернии Алексея Андреевича Аракчееве.
Аракчеев выполнял любые получения и приказы Павла Петровича, какими бы нелепыми они ни были и сколь сложными не оказывались. Не задумываясь, Алексей Андреевич делал все нужное, оставляя инициативу за наследником и никогда не проявляя собственной. Кроме того, Аракчеев был мастером муштры. И то, как овладели искусством шагистики гатчинские солдаты, может быть было даже на уровень выше, чем подобный навык некогда имелся у лучших гренадеров Фридриха Второго Прусского, кумиром которого себя считал Павел.
— Господин комендант, вы осознаете степень моего доверия, и то, сколь решительное действие я вам предлагаю? — спросил наследник российского престола Павел Петрович.
Павел не любил вести серьезные разговоры, глядя в глаза собеседнику. Кладезь психологических проблем и фобий привели к тому, что у Павла появились многие привычки, кажущиеся людям пока что забавными. А, стань этот человек императором, то забавные привычки станут пугающими. Вот и сейчас Павел Петрович отвернулся к окну, неестественно склонив голову, проявлял изрядную нервозность в разговоре с Аракчеевым.
— Что прикажете, то исполню тот час, — решительно, словно, и не сомневаясь, ответил Аракчеев.
А, может, он, действительно, не сомневался, а был таким вот исполнительным механизмом?
— А, если мои поступки будут не одобрены матушкой-императрицей? — чуть подрагивающим голосом спросил Павел.
— Что прикажете, то и исполню, — отчеканил Алексей Андреевич.
— Отлично. Я в вас не сомневался! — веселым голосом воскликнул Павел Петрович.
Настроение наследника российского престола резко изменилось. Он хотел видеть в Аракчееве своего соратника, волновался, что Алексей Андреевич возмутится и станет проявлять верноподданнические чувства к Екатерине. Теперь же Павел был радостен и воодушевлен. Подобные смены настроения у наследника были обычным делом.
— Что ж, давайте с вами рассмотрим диспозицию и наметим план действий, э-э… — Павел хотел сказать: «план действий на момент смерти императрицы», но это было бы явной крамолой.
Между тем, у Аракчеева не было сомнений, чем именно они занимаются. В одной из комнат Гатчинского дворца был составлен макет центра Петербурга за Фонтанкой и дальше, как и на правом берегу Невы. Точные копии домов, храмов, иных сооружений, улиц. Рядом, на стене висела большая карта столицы Российской империи.
— Вот здесь, на мосту, нужно поставить не меньше роты, перекрыть вот эту улицу, — Павел указкой указывал места на макете.
Павел предполагал, что его восхождению на престол могут попытаться помешать. Павел Петрович не мог себе представить ситуацию, при которой Зубовы, прежде всего, Платон, чуть меньше Николай Зубов, не попытаются ничего предпринять будут только ждать и надеяться. Сколько обид и прямых оскорблений пришлось вытерпеть Павлу от этих подлецов! Он уже решил, что пощадит их, чтобы показать свой рыцарский дух, милость. Ну, и для того, чтобы окончательно не испугать всех екатерининских птенцов. Это он знает, а другие, как и сами Зубовы, будут уверены, что снисхождения никому не будет. Вместе с тем, новый император явит свое милосердие и верноподданные вновь включаться в работу, но уже с удвоенным рвением, так как избавятся от наказания.
Павла Петровича сильно заботили в последнее время распространяющиеся слухи, что матушка-стервь (у себя в голове так говорить можно не стесняться) поставит в обход его, Павла, императором Александра Павловича. Через Николая Ивановича Салтыкова Павел передал письмо матери, чтобы она объяснила, откуда взялись все эти домыслы и досужие рассуждения о вероятном царствовании Александра. Николай Иванович, конечно, еще тот плут, умудряется быть хорошим и для императрицы, и не быть плохим для наследника, но он точно передаст письмо. В обоих случаях нужно проявлять недюжинные таланты, чтобы поддерживать связь с двумя сторонами, если не конфликта, то серьезного противостояния.
— Ваше императорское высочество, — в комнату зашел единственный приближенный слуга Павла, Иван.
— Что тебе, Ванька? изрядно отвлекаешь нас, — спрашивал Павел Петрович.