— Ой, да ладно. Покажи мне хоть одного человека, который не знал бы, что Саша мой приёмный отец. — Я настойчиво перебирал варианты.
— Это неважно, Дим, — Егор посмотрел сочувственно. — Недавно акции «Даукантес» рухнули на восемнадцать пунктов только потому, что владелец компании в больницу загремел, прыщи на заднице выводил. Только представь, сколько проблем будет у твоего отца, если ты откажешься от дуэли?
Я несильно стукнулся лбом о парту. Нет, таких проблем я Саше точно никогда не доставлю.
— Может, мешок на голову, а тело в болото? — я поднял голову. — У меня там знакомые есть, по старой памяти помогут труп спрятать. Ну а нет соперника — нет проблем.
— Думаю, это будет не самый лучший вариант, — Обдумав моё предложение, сказал Егор.
— Честно, я не знаю, что делать. — Я развёл руками. — Думаешь, у меня совершенно нет никаких шансов победить его?
— Дим, — Дубов развернулся ко мне вместе со стулом. — Ты же понимаешь, что вопрос не в том, победишь ты или нет. Я думаю, что ты можешь победить его в течение трёх секунд. Вопрос в том, как ты это сделаешь? Где гарантия, что при возникновении опасности ты неосознанно не применишь тёмный дар? Это тебе не скелетов в ванну к старосте запускать. Думаешь, прямой выброс никто не заметит? — я снова стукнулся лбом о парту.
— Нет, я так не думаю. И ладно, если меня просто за Тёмного примут, их сейчас не тащат на костёр, сразу, как только видят. Но где гарантия, что я, вашу мать, неосознанно что-то из семейного легкоузнаваемого с перепугу не применю?
— Да, дела. — Протянул Егор. — Слушай, тебе нужно поговорить с Демидовым, прадедушкой и… Гараниным. Подозреваю, что вместе они смогут тебе что-то подсказать. Не может быть, чтобы не было вообще никакого выхода. — Я заметил, как он споткнулся на имени Гаранина.
— Почему ты так не любишь Романа? — я решил ненадолго переключиться с дуэли на что-то другое, менее мозговыносящее.
— Я не то, чтобы его не люблю. Просто опасаюсь. Я чувствую, что с этим парнем что-то не так. Когда я смотрю на него, у меня в голове пролетают тысяча и один сюжет развития его жизни, в пределах изменения хотя бы одной константы. Удивительно то, что я о его жизни вообще ничего не знаю. Но я могу сказать точно, что любой его шаг, любое действие может привести к совершенно разным последствиям. Словно не я сам, а мой дар знает о нём то, о чём Гаранин и не подозревает. Я даже однажды рискнул как-то и последил за ним, составляя карту вероятностей. И что ты думаешь? Вероятность предсказанного исхода получилась меньше десяти процентов. — Покачал он головой. — Такого нет ни с кем другим. Да я даже о подобном в литературе найти не могу, как описание исключения. От этой постоянной череды картинок у меня уже через секунду после общения с ним начинает болеть голова. Это очень странно. И я не знаю, что с этим делать и почему так происходит.
— Занятно, — я задумался. — Кстати, ты знаешь, зачем я тебя искал?
— Откуда? Ты не предсказуем, как погода в марте. И нет, Тёмных невозможно просчитать в принципе. А уж Лазаревы точно позаботились, чтобы вероятность их жизни была доступна только вашей богине.
— Я случайно узнал кое-какую информацию и не могу её долго в себе держать. Правда, сначала мне нужно узнать у тебя одну маленькую вещь: как твоя семья, нет не так, как твой Род относится к Лазаревым, — Я снова провёл пальцем по губам и чуть не ухватил зубами кусочек ногтя.
— Никак, — Егор посмотрел на меня недоумённо. — Я до последнего времени даже не думал, что хоть кто-то из Лазаревых выжил.
— Нет, — я тряхнул головой, — ты меня не понял. Твой Род когда-нибудь служил Лазаревым? Вы были приближены к трону?
— Дим, посмотри на меня, — Егор закатил глаза. — Ну как наш Род мог служить Лазаревым? Ночные горшки им когда-то выносили? Да мы от неодарённых практически не отличаемся, — я невольно нахмурился. Появилось стойкое чувство, что Дубов мне как минимум что-то не договаривает.
— Егор, если ты не в курсе, гонения на почитателей моей чокнутой семейки уже давно прошли. Не нужно так напрягаться, когда кто-то спрашивает у тебя банальные вещи. Посмотри на Демидовых, они гордятся тем, что были приближёнными Семьи. К тому же, я буду последним, кто тебя сдаст, — медленно проговорил я, пристально глядя ему в глаза.
Он долго молчал и смотрел на меня, не отводя взгляда. Когда я уже подумал, что Дубов мне не ответит, он вздохнул и глухо заговорил.
— У нас есть семейная легенда, что некогда наш Род был сильным и могущественным. Но потом, что-то произошло, и Лазаревы отвернулись от нас. Род впал в немилость ещё до того момента, когда Империя начала разваливаться, как карточный домик. С этого момента Род Дубовых пришёл в упадок и с каждым поколением становился всё слабее и слабее, пока не превратился в то, что ты видишь.