Ванда посмотрела на меня удивлённо и вдруг рассмеялась.
— Да, Дима, извиняться ты и вправду не умеешь. — Она встала и взяла свою корзинку в руки.
— Было бы за что извиняться, — пробубнил я, направляясь к своей корзине.
— Ну и хорошо, вот и пойдём, наконец, отсюда, если всё выяснили. — Ванда вытерла всё ещё текущие слёзы и снова улыбнулась.
До таверны мы шли молча, экономя силы. Также молча мы поднялись в номер, где просто упали на кровати: мы с Егором, не снимая рубашек с головы, а Ванда, кажется, не раздеваясь. И также молча уснули, отдыхая от адского солнцепёка.
Из беспокойного сна нас вырвал пронзительный визг. Вскочив, я начал озираться по сторонам. Рядом поднял голову Егор. И тут пронзительный визг повторился. Он шёл, судя по всему, из номера, находящегося под нами.
Крик больше не прекращался. Истошно на одной ноте визжала женщина. Мы с Егором одновременно соскочили с дивана. Из другой комнаты выбежала заспанная Ванда.
Натянув мятые, влажные и пахнущие потом рубашки, мы, не сговариваясь, ринулись к выходу, столкнувшись в дверях. Кое-как разошлись и понеслись вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Если так кричат, то, наверняка, что-то случилось. Было темно, но всё равно душно. Надо же, мы даже не заметили, что проспали до позднего вечера.
На втором этаже было самое настоящее столпотворение. Похоже, все посетители таверны и постояльцы собрались здесь. Сквозь толпу зевак без особого труда протиснулся хозяин.
Увидев нас, он махнул рукой и громко пробасил, пытаясь перекричать всё ещё вопившую женщину:
— Так, детям делать здесь абсолютно нечего! Возвращайтесь к себе в номер, — и он скрылся из вида, зайдя в комнату первым.
— В каком смысле детям? — завопил я, слегка охренев от удивления. — Мы, между прочим, студенты школы магии, а не дворовая шпана.
— У тебя усы ещё не начали расти, чтобы себя к взрослым дядям причислять, — добродушно произнёс один из лесорубов и, повернувшись лицом к комнате, потерял к нам интерес.
Такое снисходительное отношение внезапно заставило меня вспомнить, что я не абы какой студент, я Тёмный, я Наумов, в конце концов. С каменным выражением, застывшим на лице, я начал протискиваться между собравшихся. Получалось не слишком успешно. Благодаря моему хрупкому телосложению и совсем нехрупким телам постояльцев таверны создавалось ощущение, что я пытаюсь проломить стену.
Егор и Ванда тихо стояли позади меня и явно не горели желанием ко мне присоединиться. Когда я уже почти протиснулся к двери в комнату, оттуда вышел хозяин. Смерив меня оценивающим взглядом, он махнул рукой, молча показывая, чтобы я шёл за ним.
Как только хозяин махнул рукой, люди молча расступались, освобождая свободный проход. Егор с Вандой переглянулись. Дубов тяжело вздохнул, и они направились ко мне.
Пока я пробирался к входу, то сумел разглядеть лица собравшихся. Они были у всех заинтересованными и немного обеспокоенные.
Лесорубы, с которыми у нас произошла стычка в день прибытия в это захолустье, о чём-то тихо перешёптывались. Когда мы дошли до них, они бросили на нас злобные взгляды, но, тем не менее, пропустили в комнату, откуда всё ещё слышался надрывный крик женщина.
Наконец, мы вошли в комнату, и я остолбенел, не в силах оторвать взгляда от представшей перед нами картины.
Увиденное на минуту выбило меня из колеи, чего нельзя было сказать про Егора. Он только нахмурился. Зато Ванда побледнела и почти сразу выскочила обратно в коридор.
На двуспальной кровати на коленях стояла женщина. Чёрные волосы были растрёпаны, сама она была практически раздета: лёгкая ночная сорочка едва прикрывала её обнажённое тело. В ярко-зелёных глазах плескался ужас.
Наконец, она осознала, что находится в комнате не одна, замолчала и потеряла сознание, упав на кровать. И только после этого я смог детально разглядеть, что же стало причиной такой истерики.
На ковре рядом с кроватью лежал мужчина. Точнее, лежало его тело. Голова же находилась отдельно, довольно далеко от туловища. Меня замутило. Я только однажды видел труп, но Бык не был расчленён, и я даже не сразу тогда понял, что он мёртв, здесь же всё было слишком уж очевидно. Смерть этого молодого мужчины была настолько неестественной, что мне захотелось ретироваться. То, что я всё-таки некромант, тёмный маг и далее по списку не слишком помогло хладнокровно воспринимать увиденное.
Я отшатнулся, вспоминая все те чувства и ощущения, когда находился с телом Быка, готовясь словить приличную дозу энергии Смерти. Я даже зажмурился. Но ничего не произошло. Открыв глаза, глубоко вздохнул, а потом пристально посмотрел на хозяина таверны. Тут не было ни капли энергии Смерти. Даже если смерть произошла несколько часов назад, я как некромант почувствовал бы ее. Так быстро в пространстве она все равно не рассеивается. Здесь же, никого будто только что не убивали. Это было очень странно и не менее подозрительно.