— Это твой? — я бросил топор на стол прямо перед Козловым.
Лесоруб удивлённо посмотрел на топор, потом на меня, потом опять на топор и, нахмурившись, потёр лоб.
— Вроде мой, а что?
— Да ничего, кроме того, что именно этим топориком убили того парня, — миролюбиво произнёс Егор, садясь напротив Дмитрия. — На нём так кстати написано твоё имя.
— Это не я, вы чего? — мужчина так резко встал, что едва не опрокинул кружку с пивом на стол.
— Говорят, что самая верная версия — самая очевидная, — Ванда ласково улыбнулась. Так ласково, что я почувствовал уважение. — Ты садись, в ногах правды нет. — Она положила руки ему на плечи, привстав на цыпочки, и надавила, заставляя молодого мужчину снова сесть на стул, с которого он вскочил. — А ведь нам нужно выяснить правду, не так ли?
— Послушай, Дмитрий, — в допрос снова включился я. Козлов кивнул, а я повернул топор таким образом, чтобы была видна надпись. — Ты зачем вообще топор подписал? Или это дорогая сердцу вещь, доставшаяся тебе от горячо любимого прадедушки?
— Да чтоб не спёрли, я его подписал. Топор-то хороший, а тут только отвернись, как без инструмента останешься, — ответил он поморщившись.
— А что если подпись поставил, то сразу противоугонный оберег заполучил? — фыркнул я.
— Да это, чтобы потом найти и голову проломить за воровство! — Он запнулся на полуслове, видимо, поняв, что сморозил глупость. Посмотрев на меня пронзительным взглядом, парень сжал кулаки. — Ну не я Дениса замочил, не я. Зачем мне это?
— Вот и мы думаем зачем? — Егор продолжал задумчиво рассматривать лесоруба. — А может, ты брат жены Дениса, мы же о нём ничего не знаем, и ты решил таким способом восстановить попранную честь сестры?
— Чего? Ты что несёшь? Я что на этих аристократов похож, чтоб какую-то честь у сеструхи восстанавливать, вдовой её делая? — Ух ты, ничего себе, я почувствовал, что у меня челюсть упала. Это как же Егор угадал-то? — А ты откуда знаешь, что Денис — мой свояк?
— Ты сидишь здесь один и пьёшь. Сейчас уже три часа ночи, значит, поминаешь. Поминать можно друзей или родственников, но я не вижу, чтобы ты был слишком расстроен. Значит, родственник неродной, потому что о родных и друзьях обычно грустят сильнее. Кроме того, ты явно недолюбливаешь Дарью: ты с ней не пытаешься заигрывать, а это странно — она очень красива и… хм… доступна. И именно ты первым предложил покопаться у девушки в мозгах. И из всех вас ты один знаешь, что это был бы для неё очень мучительный опыт. Поэтому ты хочешь, чтобы она испытала боль. Я пока всё правильно говорю? — спросил Егор, а Козлов кивнул, не отводя от него зачарованного взгляда.
Подозреваю, что у нас всех был вид рыб, которых выкинули на берег — во всяком случае, глаза были точно такими же. Я посмотрел на Егора, отмечая, что его глаза снова приобрели серебристый оттенок.
— Получается, что ты недолюбливаешь Дарью именно из-за её интрижки с покойным. — Продолжил спокойным голосом Егор. — А это может быть в двух случаях: или ты неравнодушен к мужчинам, и сам был тайно влюблён в Дениса, но ты не похож на таких парней. К тому же на нашу Ванду действительно с интересом посматривал. Или тебя слишком сильно задевала эта интрижка. Такое бывает в том случае, если в дело замешан кто-то близкий, за которого обидно. Так что сестра — это самый вероятный объект. Примерно восемьдесят пять процентов.
— А остальные пятнадцать? — глухо спросил Дмитрий.
— Разделены на оставшихся родственников в виде кузин и молодых тёток. Но это совсем маловероятно и лишено здравого смысла, — подытожил Дубов, тряхнув головой, возвращая своим глазам нормальный цвет.
Так вот что это такое — эриль. Я почувствовал, что снова могу дышать. Если Саша также может, то понятно, почему он в бизнесе преуспел в своё время. М-да, всё-таки мои предки Лазаревы где-то сильно просчитались. Если бы они не отправили в ссылку Дубовых, то вполне смогли бы как-то исправить ситуацию и предотвратить собственный конец. Хотя если Дубовы вот также по полкам всё разложили, прогнозируя процентов на восемьдесят, что всю семью императора вырежут, то я даже немного сочувствую Лазаревым. Зная, что твоей Семье осталось существовать всего лишь годы, тяжело принимать благоразумные решения. А зачем, если исход один?
— Да не я это! — Козлов снова попытался вскочить, но его продолжала удерживать за плечи Ванда. Скорее всего, она каким-то образом всё же применяла магию воздуха, потому что девчонке своими силами вряд ли удалось бы справиться с молодым мужчиной. — Диана захотела бы, разобралась бы по-свойски. И потаскушке этой патлы повыдёргивала, да Дениса скалкой на путь истинный направила. Если не веришь мне, покопайся в мозгах и подтверди, что весь вечер я находился именно тут и никуда не поднимался, не говоря уже о том, чтобы подглядывать за этим родственничком!