— Это редкость для магов, но так бывает. А с кем-то вроде Беора может справиться только Тёмный, причём из хорошего Рода и обученный. А эти не похожи на потомков некромантов. Я вообще сомневаюсь, что они в курсе того, что здесь на самом деле происходит, — и она рассмеялась низким грудным смехом.
Что ответил ей лесоруб, я уже не расслышал. Подождав ещё несколько минут, мы осторожно выползли из своего укрытия и подождали, когда ведьма со своим спутником скроются за поворотом. Только после этого Ванда поднялась на ноги и, ткнув мне в лицо рукой с зажатым в ней топором, принялась допрашивать меня. При этом у неё был такой решительный вид, что я понял: эта тихая серая мышка, которая даже у Ромки Гаранина вызывала покровительственные чувства, вполне может применить этот злосчастный топор, если мои ответы её не устроят.
— А ну, колись, что вы от меня скрываете!
Я скосил глаза на кончик своего носа, возле которого в опасной близости маячило лезвие топора.
— А можно больше конкретики? — тихо спросил я, не отводя глаз от топора. — Что именно ты хочешь узнать?
— Ты сказал, что мы можем уничтожить артефакт, и на это тебе намекнул болотник, я права? — я неуверенно кивнул. Топор она так и не убрала, а меня посетила мысль, что ещё немного, и у меня разовьётся косоглазие. — Сейчас эта, не побоюсь этого слова, ведьма, очень серьёзно заявила, что с Беором может справиться только сильный Тёмный. То ли у болотника развился маразм, то ли ты от меня кое-что скрываешь! — она немного повысила голос, но ночью в глубокой тишине на окраине деревни это прозвучало очень громко. Я повертел головой, никого постороннего не было, хоть в этом повезло. Я вздохнул, понимая, что колоться придётся.
— Ты топор-то убери, типичный обладатель женской логики, — и я отвёл оружие от своего лица. — Объясни мне, в чём связь между расчленением Беора и разрушением артефакта?
— Но…
— Вот тебе и «но»! Я не в курсе, как разрушение браслета может повлиять на демона из потустороннего мира. Но врукопашную с ним биться никто не собирается. Ни я, ни ты, ни Егор. Именно потому, что никто из нас не является хорошо обученным Тёмным магом с богатой родословной.
В конце своей тирады я посмотрел на Егора. Тот глубоко вздохнул и, бросив в сторону взъерошенной девушки быстрый взгляд, кивнул. Если я ещё сомневался, что сейчас рассказать о себе будет хорошей идеей, то друг-эриль развеял последние сомнения. Тяжело вздохнув, я без предисловий продолжил:
— Я Лазарев, Ванда. Александр Наумов мой отчим, а не родной отец. Довольна?
Ванда с минуту меня разглядывала, потом резко повернулась в сторону дома ведьмы и быстрым шагом направилась к нему. Я догнал её уже возле крыльца.
— Если не хочешь говорить правду, то, пожалуйста, в следующий раз придумай байку получше, — прошипела Ванда, дёргая дверь за ручку.
— Думаешь, что она не заперта? — Егор встал рядом с ней и задумчиво посмотрел на замок. — И почему ты думаешь, что Дима врёт?
— Я могу поверить, что он Тёмный, — сказала Ванда, примериваясь топором, словно хотела прорубить в двери дыру. — Да я уже была в этом практически уверена. А то, что он пасынок Наумова, весь мир знает. Эту тему где только не мусолили. Но — Лазарев? — она развернулась и смерила меня взглядом с ног до головы. — Серьёзно?
— Да, вот что осталось от блистательной Семьи, о которой ты, вероятно, кучу романов перечитала, — во мне говорила скорее обида, чем я сам. — И кто был твоим кумиром? Григорий Лазарев?
— Почему ты решил, что Григорий? — она удивлённо на меня посмотрела.
— Куда ни плюнь, везде Гришкины почитатели находятся. Складывается впечатление, что кроме Великого князя Григория, среди Лазаревых больше никого и не было. Такой вот он единственный и неповторимый, — я закатил глаза, изображая верноподданнический экстаз.
— Григорий стал императором. Об исторически значимых личностях романы не пишут, — горячо ответила Ванда, затем засопела. — Ты правда Лазарев?
— Правда, — я вздохнул и присел на корточки, разглядывая замок. Но что я хотел в нём увидеть?
Внезапно мне стало смешно: я напомнил сам себе блондиночку, которую видел мельком в окне поезда. У неё сломалась машина, и она, открыв капот, что-то внимательно разглядывала внутри. Это выглядело так забавно, потому что даже мне было понятно, что разбирается она во всём, что было спрятано под капотом, примерно, как я в замках и отмычках, которых у меня никогда не было.