— Но… почему? — жалобно произнесла Ванда.
— Что почему?
— Ну ты такой…
— Это ты ещё моего родного папашу не видела, — я встал. — Предлагаю не стоять здесь, привлекая ненужное внимание, а воспользоваться окном. Каким-нибудь на той стороне дома.
— Подожди, но почему тогда ты мне сказал, что среди нас нет Тёмных магов с богатой родословной? — Как-то Ванда быстро успокоилась. Слишком быстро. Скорее всего, момент всё-таки был неподходящий, и нам с Егором нужно будет готовиться к той буре, которая нас настигнет, как только мы выпутаемся из этой неприятной ситуации.
— Потому что среди нас нет «обученного», — я выделил последнее слово, — Тёмного. Ты же сама сказала, что я такой… Так что я не соврал ни в одном слове. Может уже пойдём поищем вход? А то придёт ведьма, а мы здесь о родословной Лазаревых рассуждаем.
Мы дружной толпой направились в обход. На повороте я запнулся о какую-то корягу и завалился на спину, совершенно не группируясь. Грохот при этом стоял неимоверный. Как и ругань, вырвавшаяся из моего рта. Нога ужасно болела, но судя по ощущениям, я, по крайней мере, ничего себе не сломал и связки не разорвал. Кое-как поднявшись, я поковылял, прихрамывая, вслед за друзьями. Наверное, мы совсем не привлекали внимания. Ну-ну. Внезапно мне стало любопытно, и я спросил у Ванды:
— А про кого из Семьи пишут в романах?
— Про младших Великих князей, конечно. Про тех, чью настоящую судьбу практически невозможно проследить. Чаще всего героями романов становятся Великий князь Эдуард Лазарев и Великая княжна Вероника.
— А, это который дружка Гаранина от родового проклятья спас? — я внимательно осматривал окна. Их было на удивление много. Но, я уже и раньше заметил, что дома здесь были однотипные. И в этом доме, скорее всего, полно комнат.
— О, — только и произнесла Ванда. — Нет, об этом в романах не писали. Это исторический факт?
— Ага, из семейных хроник. Только в них Великого князя Эдуарда иначе как хроническим дебилом никто не называл. — Я широко улыбнулся, глядя на насупившуюся Ванду. Нет, всё-таки у неё странные увлечения. Лазаревы ей нравятся, обалдеть. Внезапно меня осенило. — Подожди, ты сказала Великая княжна Вероника? Но женщин Тёмных не бывает.
— Не бывает, но, если у тебя родится дочь, ты от неё открестишься, или со скалы сбросишь, и она перестанет быть Лазаревой? — хихикнула Ванда. — Если ты не в курсе, то у Тёмных женщины становятся очень сильными магами. С Тьмой они, конечно, не в ладах, потому что Тьма и Смерть почему-то учитывают пол своих адептов, но колдовать они могут, ещё как. Вероника была родной сестрой Великого князя Эдуарда. Младшей сестрой. Они были очень близки и неразлучны. Когда Эдуард умер, она пропала, и с тех пор о ней никто не слышал. Такая вот печальная история.
— А это из романа или исторический факт? — на меня посмотрели так, будто я лично зарезал Великого князя Эдуарда и утопил в болоте Великую княжну. Ну а что такого-то, если я никогда не интересовался своей родословной и даже не в курсе, что про моих предков романы пишут. — Ванда, а тебе Гаранины, случайно, не нравятся? Может, и про этих маньяков какие-нибудь романы написаны, ну, которые для очень определённого круга читателей. Что-то вроде: «Пятьдесят жёстких ночей в постели с Гараниным»? Такие, на любителя? — Ванда вспыхнула, а я внезапно понял, что попал в цель. — А твоя увлеченность Ромкой, как погляжу, имеет очень глубокую психологическую подоплёку, — не сдержался я, глядя на сжавшую губы девчонку. — Да что с тобой не так-то? — я просто не смог удержаться от этого вопроса.
— Так, хватит уже разбирать странные пристрастия нашей Вишневецкой, — Егор встал между нами. — Она наш друг, и мы должны к её странностям относиться с уважением. Не беспокойся, Вандочка, мы тебе обязательно поможем. Вон, у Наумова денег хватит тебе лучшего врача нанять. Ванда, мы тебя обязательно вылечим. А если не поможет, то примем тебя такую, какая ты есть. — Егор погладил опешившую Ванду по голове, а потом повернулся ко мне. — А тебе она свои романы про Лазаревых даст почитать, для ликвидации пробелов в знании о собственной Семье. И да, мы тут уже топчемся почти час, может, потом поговорим, а сейчас, наконец, займёмся делом?
— Да что вы привязались? — Буркнула красная Ванда. — Какая разница, кто мне нравится? Можно подумать, я одна такие книжки читаю. Если бы спроса не было, то никто бы их не писал. О, окно открытое. Даже ломать не надо, — мне показалась, что последнюю фразу она произнесла одновременно с облегчением и явным разочарованием.