- Кхм, – закашлял он. Потом сделал серьезное выражение лица. – Сдашь, куда ты денешься. Историю все сдают.
- Нет, – я упорно стоял на своем, и меня все больше переполняла какая-то паника.
- Как нет? Вот на чем основана твоя уверенность в этом непростом деле, кроме самообвинений по поводу твоих умственных способностей?
- Вот, – я протянул ему вырезку из газеты, которая лежала на столике в гостиной.
- Это что?
- Это мой гороскоп на завтра. Вот прочитай. Видишь, тут написано: «Напряженный, непростой день. В атмосфере суеты и спешки вы чувствуете себя не слишком комфортно, часто поддаетесь негативным эмоциям. Трудно сосредоточиться на делах, многие представители знака совершают промахи из-за невнимательности. Вы чаще обычного допускаете оплошности, которые могут заставить окружающих усомниться в вашем хорошем вкусе. Возможны финансовые потери, напрасные расходы. Нежелательно заключать крупные сделки, покупать дорогие вещи. Далекие поездки лучше отложить или, по крайней мере, перенести на вечер».
- И что?
- Видишь, как все плохо завтра для меня.
- Тут только сказано, что ты не должен покупать машину и ехать заграницу, – немного повысил голос Дефоссе.
- Ты что, не видишь! Тут же написано, что я завтра не сдам экзамен. Вот смотри, – я вернул себе газету и начал зачитывать: – финансовые потери – это дополнительный год обучения. Невнимательность, негативизм – как еще можно было написать про заваленный экзамен! Почему я такой тупой?
Лео минуту молчал, уставившись на меня не мигая, потом глубоко вздохнул и выдохнул и спросил:
- Скажи, ты что всерьез веришь гороскопам?
- Нет. Но я прямо чувствую, что этот гороскоп завтра сбудется, – настаивал я на своем.
- Ну да. Точно, именно так. Иди, ложись спать, завтра мельком повтори то, что читал.
- Какой мельком? Я даже не все прочитал! – уже в голос начал вопить я.
- Все ты завтра сдашь, – уже сквозь зубы процедил Лео.
- Какой из меня маг, если я не могу сдать историю?
- Ты ее еще не сдавал.
- И не сдам, – подытожил я. Префект выругался сквозь зубы и, развернувшись, пошел к себе в кровать.
- Если сдашь – убью.
На этих словах я понял, что мне пора идти к себе в комнату, пока меня не начали убивать прямо сейчас.
А утром я проспал.
Ворвавшись уже под конец экзамена в кабинет, я, не говоря ни слова, подбежал к преподавательскому столу. Экзамен принимал тот самый преподаватель, который и вел у нас занятия.
- Извините меня за опоздание, – практически прокричал я.
- Вы что кричите, мистер Нейман? – поднял на меня глаза преподаватель. – Садитесь и берите билет?
- Что прямо сразу без подготовки?
- Конечно. Сейчас вот мистер Хьюманг завершит ответ на свой последний вопрос, хотя я не сомневаюсь, что он будет так же восхитительно хорош, как и ответы на предыдущие вопросы, поэтому я поставлю “отлично” и без последнего вопроса.
- Спасибо, – проблеял мой сокурсник и начал вставать со стула.
- Это вам спасибо, за такие знания, – улыбнулся экзаменатор и обратился ко мне. – Присаживайтесь, мистер Нейман. Берите билет.
Я дрожащей рукой вытащил карточку. Номер тринадцать. Как мило. В билете оказалось четыре вопроса. Нужно ли писать, что я понятия не имел о последних двух? Так, первый вопрос я вроде знаю: «Мифы второй мировой войны до создания Империи». Хм, второй: «Моральные выводы древних сказок на примере сказки «Красавица и чудовище». Сказок я знаю много, но вот именно в этой я не нахожу никаких моральных выводов. Про вопрос «Развал тоталитарного строя Темной Империи» я мог сказать только, что нужно было меньше Хмырям всяким помогать, да животных в лабораториях отстреливать. А вот насчет: «В чем, по вашему мнению проблемы политики Джорджа Вашингтона», я не знал ничего, кроме того, что проблема политики Вашингтона заключалась в том, что это был первый президент Древней Америки.
- Ну что, молодой человек, отвечайте, – улыбнулся мне преподаватель, и я начал отвечать, куда мне деваться-то? Первый вопрос я рассказал бодро, быстро и уверенно. Правда, во многих аспектах мы не сошлись. Видимо, этот аспирант учил эту войну по учебникам, написанным уже через столетия после этой самой войны, и то, видимо, с точки зрения проигравшей стороны. В свое время и я читал книги и рукописи, явно основанные на достоверных источниках, о чем не замедлил доценту сообщить. Он, видимо, таких раритетов не читал, поэтому, судя по всему, на меня обиделся.
- Что касается второго вопроса. Если честно, я не понимаю, какая может быть мораль в подобной сказке? Это чудовищная аморальная вещь, которую следовало бы запретить еще при ее создании, – так же бодро продолжил отвечать я по билету.
- Почему вы так решили? – удивленно хлопал глазами экзаменатор.
- Ну как? Вот смотрите, начало сказки вроде не предвещает беды. Девушка живет вполне свободно и счастливо. Но потом ее отца какая-то нелегкая сила понесла в метель или в ураган, я уже не помню, куда-то по делам на лошади. Разумеется, старик заблудился и, натолкнувшись в темном лесу на пустой холодный замок, решил в нем переночевать. Вот вы бы согласились ночевать в пустом замке, стоящем в страшном темном лесу? Я бы нет. Ну и попался старик по собственной глупости в плен. А девушка плачет и рыдает, думая о том, что наверняка страшное чудовище схарчило ее любимого папу. Ну и пошла она с чудищем договариваться. Итог один: вместо тупого папы она оказалась в плену чудовища. А папа вместо того, чтобы бороться за дочь до последнего, похлопал ее по плечу и кинулся в город. Вот скажите, что морального конкретно в этом эпизоде? Ведь вроде бы старик был уже в годах и пожил уже свое, вот почему бы не настоять на своем и не отправить волшебным отцовским благословением, подкрепленным не менее волшебным отцовским пинком, родную и любимую дочурку домой? В эгоизме отца что ли мораль? По первости несчастной девушке было тоскливо и, что греха таить, страшновато. Но умная и ушлая девица быстро выделила все плюсы и минусы своего пребывания в замке и резко перестала бояться. Правда, чего ей бояться? Живет, как принцесса, на полном пансионе, все над ней трясутся: бегают, пытаются услужить, включая страшное чудовище, и главное, ей ничего не нужно делать. А что ждало ее дома? Вечно грязный, не всегда мытый охотник с трехдневной щетиной, которого нужно обстирывать, обглаживать, так он еще и есть вечно хочет. А если дети потом пойдут – вообще труба. А тут ей ничего не грозило, включая детей, учитывая физиологию владельца этого замка. Так что, когда встала проблемы выбора, она быстро смекнула, кого именно ей стоит любить. Гены взяли верх, и она выбрала безбедное комфортное существование, послав подальше охотника и кинувшего ее папашу. А потом, когда страшное чудовище превратилось в прекрасного принца, то выбор девушки стал очевиден для всех. И все в округе очень долго еще шептались о том, что она явно что-то подобное подозревала.
Под конец моей вольной интерпретации вполне известной сказки глаза все больше округлялись у моего экзаменатора. Потом он очень тихо произнес:
- Пошел вон отсюда.
- А как же экзамен?
- Я тебе ставлю “удовлетворительно”, но только никогда больше не смей появляться мне на глаза. Потом сдашь выпускные экзамена и навсегда забудешь про этот предмет. Понятно?
- Ну, “три” так “три”, – пожал плечами я и, не прощаясь, вышел из кабинета. Еще чего, посещать эту тупость, надо же, как удачно получилось.
По всем остальным предметам я получил заслуженные “тройки” и перевелся на радость всем преподавателям на второй курс. Точнее, я получил “тройки” по всем предметам, кроме одного – ботаники.
Что касается ботаники, я действительно к нему не готовился, потому что мы с отцом обсудили все вопросы, которые были на экзамене. Этот экзамен все курсы и факультеты сдавали в один день, только в разное время. Не удивлюсь, что Эвандер Иво день экзамена выбирал исключительно по расположению звезд, планет или выпавшей карте таро. Как мне писал отец, этот человек преподавал еще у него. Только тогда Иво был вполне вменяем и говорил только о цветочках, пестиках и тычинках. А вот когда он съездил на Арарат, так все, умом тронулся. Но специалист профессор действительно хороший. Был.