- Ну что же. Я не согласен с вами, я не согласен с тем, что вы его не знали. Я могу перейти в разговоре с вами на «ты»? – я утвердительно кивнул, а мистер Милтон продолжил. – Ты, наверное, знал его лучше всех, но, как бы сказать, с одной стороны, с домашней, – он улыбнулся. – Начну, пожалуй, с титула. Маркиз де Сонвье он потому, что его мать, Кристина де Моран, была единственной дочерью Пьера де Моран маркиза де Сонвье. Ее мужа, Ричарда Неймана, приняли в род, чтобы титул не ушел на сторону, разрешив при этом сохранить фамилию Нейман. Да, ты прав – твой дед, можно я его так буду называть, был валлиец и, предупреждая твой вопрос – нет, никакого титула он не имел и никакого отношения к магам тоже. Но... У него была способность царя Мидаса – он все превращал в золото. Вначале Пьер кривился при виде зятя, но когда род, единственным достоинством которого был только титул, стал подниматься, а к концу его жизни обрел небывалое даже в прежние времена могущество и богатство, он был готов молиться на зятя, абсолютно простив ему самый главный его грех – низкое происхождение. Ричард к волшебству относился философски. Я думаю, что однажды он встал утром и понял одну вещь: если ты не понимаешь, что твориться вокруг и никогда не сможешь делать тоже, что и твоя обожаемая жена, а, поверь мне, он достаточно обожал Кристину, чтобы простить ей ее великий грех – то, что она была волшебницей, то ты должен заставить эти умения приносить прибыль. Он использовал все магические таланты своих новых родственников на полную катушку. – Милтон усмехнулся, – Ричард заставил считаться с собой очень и очень многих. Но вернемся к Аресу. Твой отец унаследовал все деловые качества Ричарда в полном объеме. Он был очень жестким бизнесменом. И одновременно очень мягким человеком. Как это все в нем сочеталось, я до сих пор понять не могу. Он мог, не задумываясь, отдать приказ своей службе охраны о ликвидации неугодной личности и одновременно не мог представить, что можно поднять руку на ребенка. – Теперь уже усмехнулся я, помню, помню. И тут же нахмурился.
- Постойте, у меня что, есть служба охраны?
- Так, а ты вообще завещание свое видел?
- Когда подписывал.
- Понятно. Нужно переговорить с Гринвудстом. В общем, Арес, после того, как познакомился с твоей матерью, переехал в Шорию. Дела он, конечно же, не забросил, но у него появилось уязвимое место. Ты был его ахиллесовой пятой. Так, во всяком случае, думали некоторые личности. Когда ситуация стала очень уж напряженной, Арес спрятал вас. Никто так и не узнал, где ты находишься. Тебя насильно загнали в Школу, а твою мать отправили к ее родителям на такой же принудительный отдых. И вы находились в безопасности, пока он решал проблему. Мать после всего вернулась домой, ну а ты продолжал обучение, как прилежный ученик. Не спрашивай, что он сделал, но акция была показательной. Из уязвимой точки ты превратился в якорь, в смысл жизни Ареса и, поверь, желающих выяснять, насколько распространяется его любовь к тебе, почему–то, больше не нашлось. Твое имя вместе с титулом звучит правильно следующим образом: Деймос Фолт де Моран маркиз де Сонвье. Нейман можешь не упоминать, оно не несет смысловой нагрузки, но можешь ставить его после Фолт. Любое из имен можешь опускать. Знающий человек все равно разберется, а не знающий... Это будут его проблемы, верно?
- Гномы. Гринвудст что, не знает о всех этих хитросплетениях родословной моего отца?
- Почему не знает? Знает. Только ему глубоко наплевать на это. Ему больше импонирует именно Нейман. Ричард, в свое время, здорово умудрился, как бы помягче сказать, обмануть гномов на пару миллионов золотых, чем заслужил их глубочайшее уважение. Кто такой французский маркиз и кто такой Нейман для гномов? Ответ очевиден, как мне кажется. Еще вопросы?
- Да, как так получилось, что всего за месяц я так изменился на физическом уровне?
- Ну, тут все просто. Ты маг, к тому же темный, твой метаболизм заметно отличается от всех остальных, да еще лоза. Это ведь не просто магическая татуировка? – я глянул на руку, лоза, как и раньше, слегка шевелила листьями и никуда не спешила исчезать. В дальнейшем нужно будет все же носить кофты с длинным рукавом, а то буквально через месяц вся общественность будет в курсе.
- Нет. Я случайно активировал Браслет Жизни, и он преобразился в это украшение.
- Я слышал о подобном артефакте. Совершенно бесполезная вещь, если ты не Фолт. Сделан в лабораториях Фолтов и специально для Фолтов. Хотя это объясняет твою повышенную регенерацию и быстрое восстановление. Это все твои вопросы?
- Да, – я кивнул и заметил, что начал больше погружаться в свои мысли. – Хотя нет, подождите. Вы так и не сказали, для чего я вам нужен.
- А что, объяснений про то, что я хочу заполучить себе в Отдел Темного мага, да к тому же Фолта, тебе недостаточно?
- Нет, – я покачал головой, – недостаточно. Слишком натянуто. Вы не мой добрый дядюшка, чтобы придти и одарить сына вашего знакомого конфетами. Уровень у вас не тот, чтобы благотворительностью заниматься, будь я хоть трижды Фолт. Как там у вас Казимир проходил? «Не представляющий опасности»? Кто сейчас Фолты? Захудалый, деградирующий Род, не представляющий никакого интереса ни для кого.
- Что ты знаешь о «Детях свободы?» – вдруг без всякого предисловия очень жестко спросил Милтон.
- О ком? – я не успел перестроиться на перемену темы в разговоре и теперь просто хлопал глазами, пытаясь понять, что от меня хотят услышать в ответ.
- Когда ты в последний раз видел Леонардо Дефоссе?
- Э-э-э…
- Августу Кинади?
- Это кто?
- Это, мой юный друг, однокурсница Дефоссе. Очень яркая и запоминающаяся личность. Так, когда ты ее видел в последний раз?
- Я не помню, чтобы вообще ее когда-то видел, – я никак не мог понять к чему весь этот допрос.
- Чем занимается сейчас Регган Гволхмэй? – продолжал Милтон, ничего не выражающим голосом.
- Откуда я знаю?! – я не выдержал и вскочил на ноги.
- Ну, вот видишь? – начальник Отдела безопасности вдруг ухмыльнулся. – Зачем ты мне нужен, если элементарных вещей не знаешь? Все так, как я и говорил, я просто хочу заполучить Темного, к тому же, хоть ты и не понимаешь пока смысла моих вопросов, у тебя есть выход на всех тех людей, о которых я спрашивал. Но подробности ты узнаешь только после того, как согласишься работать на Отдел, и пройдешь своеобразный тест на профпригодность.
- Какой тест? – я уже просто физически не мог удивляться. К тому же голова, казалось, разболелась еще больше.
- На профпригодность, – любезно повторил Милтон. – Мне нужно будет убедиться, что ты способен действовать самостоятельно в нестандартных ситуациях. Но об этом также позже. А сейчас, позволь откланяться.
Когда Алекс Милтон ушел, я забрался в кровать и принялся себя жалеть. Жалел я себя до тех пор, пока не уснул. Вчера весь день был посвящен сборам в школу. Я впервые готовился поехать с довольно большим багажом, а так как для меня все это было в новинку, то я старался ничего не забыть.
Сегодня же у меня День Рожденья. Мне исполнилось пятнадцать лет. И меня никто, кроме крестного, традиционно не поздравил с праздником. Алекс притащил здоровенный шоколадный торт, который и съел почти весь сам, потому что я не люблю сладкое. Когда наше чаепитие подошло к концу, заявился Милтон, сказав, что просто пришел поздравить. Сунув мне в руки какую-то старинную книжку, он сел за стол без приглашения и протянул руку крестному.
- Алекс Милтон.
- Алекс Сандер, – улыбнулся крестный и пожал протянутую руку.
- Хм, очень приятно, а как ваша фамилия?
Крестный недоуменно посмотрел на Милтона, а затем они оба рассмеялись. На меня они сразу перестали обращать внимание, переключившись на разговор. То, что они прекрасно понимают, с кем общаются, было заметно невооруженным взглядом. Немного посопев, я плюнул и, оставив двух Алексов праздновать мой день рожденья, пошел в свою комнату.»