- Это заказ от Министерства Здравоохранения. Они нашли способ воспроизводить те фрагменты памяти, которые недоступны самому человеку. Таким образом, они хотят решить проблему непонятных ком, амнезий, тяжелых черепно-мозговых травм.
- А ты тут при чем?
- Я должен изобрести прибор, который поможет собственно извлекать эти самые фрагменты памяти для просмотра, а также прибор, позволяющий все это воспроизвести.
- Ты же не менталист, – я задумался. Интересная задумка. Если сработает, то можно будет решить проблемы не только медицины.
- Не потомственный, как ты, но ментальная магия в дарах тоже имеется. А вообще, я артефактор, ты не забыл? Только я не могу сообразить, как перенести нематериальную вещь, такую, как память, на какой-нибудь материальный носитель.
- Ты же сказал, что медики придумали как.
- Нет. Я немного слукавил. Они придумали только, что такое возможно, – он провел рукой по подбородку и замолчал.
- Можно сделать что-то вроде ищейки с задающимися параметрами поиска. Этакий короткий мозговой импульс, который ориентируясь на поставленную задачу, будет разыскивать тот фрагмент памяти, который нужно просмотреть и, связываясь с этим фрагментом, вытаскивать его на поверхность в заданную точку. Например, в точку, где будет находиться записывающее устройство. Вся операция продлится не более доли секунды, как и копирование информации. Я, в принципе, могу уже представить, как будет выглядеть поисковик, а вот над тем, чтобы преобразить полученный импульс в последовательные картинки, нужно думать.
В общем, до декабря месяца большую часть свободного времени я проводил с крестным, пытаясь сотворить этот чудо-прибор. Впоследствии к нашему общему действу присоединился и Дэрик, правда, крестный понятия не имел, что я пытаюсь сделать что-то подобное в лаборатории Фолтов. Предок подбросил много очень полезных идей и всерьез заинтересовался созданием данного прибора. Буквально вчера все было собрано и направлено на проверку в Минздрав, а один предположительно действующий экземпляр остался в лаборатории. На себе проверять этот прибор мы отказались – еще чего. У них есть на ком экспериментировать.
В этот же самый день ушел Фолт. Ушел сам, сказав, что на бренной земле его больше ничего не держит и Прекраснейшая наконец-то дала ему зеленый свет, чтобы вернуться туда, откуда его забрали. Прощание было трогательным. Фантом улыбался и говорил, что такого безалаберного потомка он никогда не забудет, и будет приглядывать за мной. Говорил, что дал мне все, что знал сам, вот только отклика с моей стороны он так и не услышал. Гвэйн же чисто по-волчьи улыбался, или скалился, я не разбираюсь в физиогномике животных, и вилял хвостом. Было не похоже, что он расстроен предстоящим расставанием. А вот я уже привык к ворчливому и вечно чем-то недовольному предку. Но то, что он сказал мне перед самым уходом, оставило двоякое чувство: смеха и какого-то недоумения что ли.
- Я пытался научить тебя многому, но ты сопротивлялся любому вмешательству в улучшение твоего образования. И не спорь. Потратив на тебя почти два с половиной года, я почувствовал, что зачатки разума и образованности в твоем мозге все же начали присутствовать. И даже с гордостью могу сказать, что ты по уровню своего развития все же поднялся с предпоследней строки нашего семейного списка и переместился куда-то ближе к середине. Последнюю строчку в последние пятьсот лет всегда занимал некто Эдуард Фолт. До сих пор удивляюсь, как он дожил до своих двадцати трех лет. Я бы назвал его тупиковой ветвью эволюции и очень рад, что он умер до того, как сумел произвести на свет потомство. К счастью, у его отца было два сына, что не дало прерваться нашему Роду. Так вот, о чем это я? Одним из самых главных качеств любого живого существа все же является везение и удача. Поверь мне, после краткого изучения биографии этого индивидуума… Что вообще с твоим волком? Почему он на меня рычит? Раньше он не проявлял таких откровенных приступов агрессии. Так вот, после краткого изучения биографии Эдуарда, я понял, что значит невезение. Трижды разрушить до основания собственный замок за полгода – это нужно постараться. И я не могу сказать, что он делал это лично, нет. Ему просто не везло. К сожалению, по своим физическим параметрам он был вершиной селекции Фолтов и являлся самым красивым из всех существовавших и существующих мужчин нашего Рода. Обидно, но ничего не поделаешь. И зачем я тебе говорю сейчас о нем? Да, везение и удача могут помочь тебе в будущем. Но не стоит уповать только на них. Вспоминай про Эдуарда и забудь про эти два слова. Всегда рассчитывай только на себя. Ученым, конечно, тебе никогда не стать, слишком ты рассеянный, но быть лучше и выше среднего Темного ты в состоянии. Правда, это все исключительно в твоих руках и ничьих больше.
После напутственной речи Фантом обнял меня, а затем просто исчез. Никаких мистических сцен, никаких громов и молний. Просто исчез и все. Я буду скучать по нему. Как бы то ни было, но это был единственный, пусть и не человек, кто интересовался мной, моими успехами и неудачами в последние годы».
- Прибор для считывания памяти? – Вуди прервал чтение и недоуменно посмотрел на Алекса Сандера. – Он что существует?
- Конечно, существует, только вот в медицине так и не прижился. Правительство посчитало, что его изготовление слишком дорого.
- Зато, он нашел применение в других случаях, и я не могу сказать, что состояния, при которых он использовался, сильно от коматозных отличались, – хохотнул Рейн Дилан. – Вы читайте, Адамс, читайте.
====== Глава 20. ======
«21 февраля после падения Империи.
К Дефоссе я приехал непосредственно в день свадьбы, волоча за шкирку сопротивляющегося волка, которого после ухода Дэрика оставить было не на кого. После той речи нашего предка он дулся на меня довольно долго, будто это я про его прошлое вещал, и вообще, не понимаю, почему он обижается? Ведь все сказанное было правдой. Я же не обижаюсь, когда меня неучем и лентяем называют. Таща упирающегося волка по тропинке к дому Лео, я молился только о том, чтобы в эти несколько дней неожиданно не взошла полная луна, а то я не удивлюсь, если невеста вдруг прозреет и убежит прямо на середине церемонии, по дороге подвернет ногу и в процессе падения сломает шею. Не хочу, чтобы свадьба резко превратилась в поминки. Ну, это как вариант. А на самом деле, учитывая, если верить Дэрику, при Эдуарде фамильный замок сгорал трижды за год, то можно было ожидать чего угодно. Нужно завести себе лунный календарь для таких случаев, чтобы без эксцессов жить дальше.
Свадьба Дефоссе прошла спокойно и слишком напыщенно, что ли. Невеста по красоте могла поспорить только с женихом. По-моему, это свинство со стороны Леонардо. На таких мероприятиях вроде не принято, чтобы кто-то соперничал с невестой в неотразимости.
Я долго думал, что подарить молодоженам, но потом, плюнув на это дело, просто связался со своим поверенным, который подарок положил в машину, доставившую меня в поместье. Что он там придумал, я даже не узнавал. Не побили и ладно.
Леонардо мне почему-то не понравился. Странный он какой-то. Насколько я его знаю, он никогда не лез за словом в карман, а сейчас вдруг стал говорить какими-то отрывистыми рубленными фразами, да еще и часто невпопад. Тогда я отнес эту странность на счет предсвадебного волнения, а сейчас я даже не знаю, что и думать.
Вспомнив, что Милтон очень недвусмысленно предложил мне оглядеться, во время церемонии я принялся внимательно разглядывать всех собравшихся гостей. Первое, что я заметил – отсутствие на свадьбе Реггана. Это меня удивило, ведь насколько я помню, они с Лео были друзьями детства. Что такого могло произойти, что Гволхмэй проигнорировал такое важное событие в жизни друга? Что-то этот человек вызывает больше вопросов, чем дает ответом.
Позже я все-таки познакомился с Августой Кинади, о которой мне говорил Алекс. Действительно, очень эффектная молодая леди. Ухоженная шатенка с короткой стрижкой. Я замечал постоянную полуулыбку на ее лице, но как бы я не пытался детально ее рассмотреть, я всегда обращал внимание на очень яркие завораживающие зеленые глаза. Почему у большинства представителей высшего общества такие красивые глаза? Наверное, дело в какой-то точечной мутации, не иначе. Причем, цвет этих глаз зачастую был очень яркий: зеленый, синий, серый, но не блеклый мышиный, а светящий полированной сталью. Мои черные глаза были скорее исключением в этом буйстве цветов, и казались мне невзрачными.