Так же я познакомился с мужем Августы Эриком Кинади. Его ранее описанная точечная мутация видимо обошла стороной. Абсолютно серый не запоминающийся человек. Он выглядел обеспеченным: костюм, часы, различные атрибуты богатого человека просто кричали о его статусе, тогда как внешность его немного подводила. Такое чувство, что он только недавно вошел в так называемое высшее общество и не удивлюсь даже, что благодаря своей женитьбе на красавице Августе. Ну, а почему она вышла замуж за такое серое нечто, не было загадкой. Кинади был богат, а вот ее семья, скорее всего, последние деньги на достойную учебу дочки потратила, а учитывая, что она однокурсница Дефоссе, то и получается, что дочку семья сразу после школы отдала замуж за денежный мешок. Но особо несчастной она не выглядела, а заинтересованность в ней Милтона заставляла недоумевать. Возможно, все выясниться позже.
Также на заметку я взял еще двух человек.
Игорь Штейнберг, странный, скользкий, противный, я бы ему не доверял – продаст при первом же удобном случае.
Станислав Кравиц, то ли русский, то ли нет, не понятно, а сам не признается, простой как дверная ручка и, одновременно, непредсказуемый, как прогноз погоды.
Самое странное, что эти двое много времени проводили рядом с семейством Кинади, хотя, что может связывать столь разных людей, мне пока не понятно.
Остальные гости не выделялись ничем. Просто ели, пили, развлекались. Однако, у небольшого контингента гостей, похоже, был сухой закон – они были абсолютно трезвые с тенденцией собираться в группы и что-то очень тихо обсуждать. Состав групп периодически менялся, но кто-то из выделенной мною четверки постоянно находился в центре этих стихийно собирающихся кучек. Как бы я не пытался, но подслушать не получалось. В итоге я отправил к ним Гвэйна, с надеждой, что память у него хорошая и в человеческом облике он мне все расскажет, если конечно ничего не забудет.
В конце пиршества, когда я с чувством выполненного долга попытался тихо уйти и провести несколько дней до возвращения в школу в тишине и спокойствии своего поместья, ко мне подошел какой-то мужчина. Окинув меня пристальным взглядом, он поздоровался:
- Как твое имя, юноша? – хм, и тебе не хворать. Решив не нарываться раньше времени, я показал себя как воспитанного интеллигентного молодого человека.
- Деймос Нейман, сэр.
- Нейман? Ты сын того самого Неймана? – или мне показалось, или этот неизвестный мужик немного содрогнулся. Неужели они с отцом пересекались когда-то? Поражаюсь собственной наивности. Почему я всегда думал, что Арес даже со своими обожаемыми растениями справиться не мог? Я невольно улыбнулся этим мыслям, а потом все же решился ответить:
- Да, сэр. Арес Нейман – мой отец.
- Кто помогал ставить тебе такую сильную защиту сознания? – а то я не замечаю, что ты уже минут пять пытаешься мне в голову залезть. Уже, поди, голова болит, так сильно биться о непробиваемую стену. Хрен тебе. Но вот признавать это с твоей стороны как-то глупо. Да кто же он такой-то? Это просто отвратительно бесстыдно со стороны Милтона не предупредить меня о том, что мной может так откровенно кто-то заинтересоваться на этой великосветской тусовке.
- Никто, а разве у меня стоит какая-то защита? – я продолжал корчить из себя недалекого, но достаточно натасканного на светскую беседу бездельника, а сам лихорадочно соображал, почему этот хмырь, прости меня, друг болотный, за такое сравнение, ведет себя так, словно я обязан его знать?
- Хм, интересно. Насколько я помню, среди Нейманов Арес был первым магом, и среди его талантов ментальная магия вроде бы не значилась, – да-да, Нейманы всем были известны немного другим, и магия была далеко не на первом месте. – А что ты можешь сказать мне о своей матери?
- Моя мать – росток древа Ассемани, – Филипп, я жгу, гордись мной.
- Думаю, что Ассемани где-то пересекались с Великими Темными Родами. Возможно, с самими Фолтами. Кажется, они поддерживали императоров до последнего, возможно, что тогда-то их кровь и соединилась, – задумчиво произнес мужик.
Так, а сейчас осторожнее, в знании этикета у этого типа пробелы. Но вот мозгами он явно не обделен.
- Почему Вы так решили? – я состроил удивленно-невинное выражение лица.
- Понимаешь, Деймос, я многое знаю и еще больше постиг. И я не сомневаюсь, что и ты многое познал, постигая науки в школе, но много знаний не бывает, думаю, нам стоит как-нибудь в более спокойной обстановке, например, летом, провести время за длительной беседой. Леонардо очень много мне про тебя рассказывал и уверил, что нам с тобой есть о чем поговорить, – почему-то я сомневаюсь, что Лео мог рассказать ему что-то печатное и лестное в мой адрес. – Но я вынужден откланяться, ведь сегодняшний день все-таки должен принадлежать нашим молодоженам, – я посмотрел на этого типа. Он был красив. Очень красив, но это была красота мраморной статуи. Просто поразительно синие глаза, абсолютно холодные, какие-то неживые. – Я попрошу Леонардо организовать нашу встречу, Деймос.
- Это такая честь, я буду ждать нашей встречи с нетерпением.
Он, наконец, отошел от меня. И я смог перевести дух. Вытащив из кармана заранее изготовленный телепорт, я свистнул Гвэйна и буквально через десять минут уже поднимался в свою спальню, которую мне совсем недавно все-таки отремонтировали. Найдя в комнате сотовый телефон, я позвонил Милтону и попросил его о встрече.
Шеф отдела национальной безопасности прибыл только через четыре часа, а я все это время нарезал круги по комнате и пытался додумать то, на что не знал ответов.
Я как-то резко успокоился, услышав стук в дверь. Спустился вниз и впустил долгожданного гостя, выглядевшего, мягко говоря, недовольным. Мы прошли в гостиную, и расселись в кресла, стоящие друг напротив друга. Милтон выглядел уставшим и немного осунувшимся. Просидев несколько минут и пристально меня разглядывая, он, наконец, нарушил тишину.
- Ну, давай, рассказывай. Что произошло на свадьбе такого непредвиденного, что ты настаивал на встрече в три часа ночи?
- Что это вообще было? – спросил я не слишком определенно.
- Ты про что? – улыбнулся начальник краешками губ, скорее обозначив улыбку.
- Я о том хрене, который прицепился ко мне и нес какой-то бред все это время, разбивая свою голову о стену в моей голове? Предупредить нельзя было?
- Да, молодой человек. С манерами у вас не очень. Но я очень рад, что ты все-таки познакомился с Кэмелом.
- Почему ты так уверенно называешь его верблюдом? По-моему, этот тип все-таки человек.
- Зовут его Джо Кэмел. Познакомившись с ним, ты облегчил себе и мне задачу по информированию на ближайшее будущее.
- Если ваше ведомство и в дальнейшем будет играть со мной втемную, то никакого будущего не будет: ни ближайшего, ни далекого.
Милтон слегка нахмурился, но своего недовольства больше ничем не показал.
- Это главарь группировки, которую мы разрабатываем, я тебя спрашивал, не знаешь ли ты о ней. «Дети Свободы» – это вроде как заноза, от которой вроде бы нужно избавиться, и своего рода некий клад, который может принести некую прибыль, если правильно разыграть все карты.
- А как-нибудь точнее нельзя объяснить? – я стал ерзать, надеясь, что мне сегодня все-таки хоть что-нибудь расскажут.
- Подожди. Что тебе говорил Кэмел? Ты ему что-нибудь обещал?
- Я притворился глухонемым и был не в состоянии ему что-то обещать. Как оказалось, это хороший способ показать свою интеллигентность и манеры. Всего-то пара десятков стандартных фраз, и больше ничего не нужно. В свою очередь этот Кэмел, кстати, сам он так мне и не представился, первым делом выяснил, какая у меня фамилия. Я не понимаю, почему все Ареса каким-то монстром считают? Это же был добрейший и абсолютно безобидный человек.