Фрай много писала мне весь прошлый год. Ее письма вызывали у меня море положительных эмоций. Правда, читать их, также, как и писать ответы, приходилось практически тайком. Так как письма Фрай вызывали у Лизы только раздражение, и она часто закатывала мне сцены. Я испытывал некоторое чувство вины перед ней, поэтому стойко сносил все ее нападки.
Весь учебный год я провел вместе с Кларк. Даже на новогодние каникулы мы остались в замке. А с Нового года мы стали близки. Как раз на Новый год. Было немного неловко, ведь ни у нее, ни у меня не было опыта, но думаю, что мы справились. Во всяком случае, она после той ночи мученицей не выглядела. С этого времени она немного успокоилась и перестала меня доводить своими нападками.
Я хотел провести лето вместе со своей любимой девушкой, но мне этого не разрешили в категорической форме, практически приказав явиться на Базу первого июня. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поставить Лизу перед фактом сорванных планов и, выслушав очередную порцию истерик, отправиться в вотчину Эвана.
Первого числа я абсолютно вымотанный последней истерикой Лизы сделал, пожалуй, самый глупый поступок в своей жизни. Вместо Базы я прибыл в поместье к Ксавье. Гвэйн ошарашено оглядывался, а Офира, признав место, в котором она провела прошлое лето, сразу куда-то убежала. Из гостиной, в сторону которой умчалась кошка, раздался оглушающий вопль и не менее оглушающий мявк. Потов там прогромыхало что-то тяжелое и серая мантикора с ошарашенными глазами вылетела на меня, чуть не сбив с ног, и унеслась на второй этаж по лестнице, предположительно, в мою комнату.
Я, вздохнув, пошел в гостиную проверить причиненный ущерб, нанесенный безобидной кошкой.
Первым делом я увидел Филиппа, которой стоял посредине комнаты с веником в руках. Откуда он его взял, я не имею ни малейшего понятия. Потом я увидел Шарля, находящегося в полуобморочном состоянии, который полулежал на кожаном диване.
- Дей. Я. Тебя. Сейчас. Убью, – шепотом, разделяя каждое слово, поприветствовал меня Фил.
- Меня-то за что? – удивился я и еле увернулся от летящего в меня веника.
- Да ты вообще знаешь, как ты нас напугал! – заорал он. Шарль вроде бы пришел себя и теперь обмахивал себя шелковым платочком.
- Это не я. Это кошка, – попытался объяснить я.
- Это твоя кошка!
- Гав, – как-то неуверенно раздалось за моей спиной.
- Ты еще и эту дрянь мохнатую притащил? – продолжал надрываться граф.
- А что мне их бросить, что ли?
- Убить!
- За что? – Я спиной прикрыл Гвэйна, защищая от буйного Фила.
- За все хорошее. Они мне прошлым летом все нервы вымотали, так еще и этим будут развлекаться?
- О, Фил, не кричи. Это же такое божественно красивое создание, – Шарль, полностью придя в себя, уже стоял рядом со мной и разглядывал ничего не понимающего волка. – Да-да. Точно. Это то, что мне необходимо в Милане. Дей, дорогой, ты не против, если я позаимствую твоего милого песика на пару дней?
- А-у-у, – завыл волк и, вздыбив шерсть, попятился назад.
- О, Шарль. Конечно же, Дей не против, – радостно заверил его граф. Гвэйн, не долго думая и развивая приличную скорость, вылетел из гостиной и, судя по топоту, побежал тоже в мою комнату. Они что, всерьез думают, что она их спасет? Шарль тем временем разглядывал меня в своей привычной манере, и поздоровался слегка приобняв меня и поцеловав воздух возле моей щеки. Потом подошел к дивану, и картинно рухнув на него, продолжил видимо прерванный мною разговор.
- Так вот, мой друг. Это крах, катастрофа! Год проделанной мною работы пошел в мусорное ведро. Ты не понимаешь, как это тяжело осознать, что ты абсолютно никчемный модельер.
- Шарль, что ты такое говоришь? Это просто показ, – с усталостью в голосе проговорил граф, полностью абстрагировавшись от меня, видимо, этот разговор продолжался уже давно, а выгнать Шарля Филу не позволяло воспитание.
- Это не просто показ. Это показ в Милане!
- И что?
- От этого будет зависеть мое будущее, – промокнул платочком уголки глаз кутюрье.
- На год. Ну что тебе не нравится? Я видел твою коллекцию. Она просто шикарная.
- Модели. Эта коллекция создавалась в порыве вдохновения. И как оказалось, только для одного человека! А модели, что модели! Обычные бревна разного диаметра. Ах, мой дорогой Филипп. Где мне найти за два дня хотя бы одного человека нужных параметров, чтобы просто открыть и закрыть показ? Я такой несчастный, Филипп, я просто умираю.
На втором этаже прямо над нами раздался звук падающего нечто, а вслед за ним звон явно разбитой вазы.
- Мой милый, Шарль. Я знаю, как решить твою проблему. Я тебе могу одолжить подходящего по параметрам парня и белоснежного волка, так пришедшегося тебе по вкусу.
- Ты не шутишь?
- Нет, – серьезно ответил граф и, подойдя ко мне, подтолкнул в направление модельера. – Вот. Забирай.
- Что? – хором отозвались мы.
- Да-да. Это ему абсолютно не повредит.
- О, Фил. Это так неожиданно. Ты меня спас, мой дорогой. Ты не передумаешь?
- Нет-нет. А волка заберешь?
- Конечно-конечно, – с этими словами Шарль вылетел из гостиной, и вообще из поместья, что-то напевая себе под нос.
- А меня ты не хотел спросить? – разъяренно спросил я.
- Нет. Ты право голоса потерял, когда вновь притащил свою мохнатую компанию в мой дом.
Вот так. Из-за поведения Гвэйна я стал рабом моды.
Дефиле в Милане. Самое серьезное испытание для меня за... да за всю мою жизнь. Профессиональные модели проходят очень жесткую школу выживания. Со мной же никто не занимался. Инструктор на репетиции посмотрел, как я двигаюсь и довольно поцокал языком.
— Ты занимался каким-то единоборством? Не отвечай, я вижу, что занимался. Грация и легкость профессионального бойца не затмится ничем. Нашим мальчикам далеко до тебя. Ох, как далеко. Твое телосложение, походка, аристократичность. Ты не хочешь попробовать себя в качестве фотомодели? Думаю, что очень приличный контракт я тебе предоставлю уже через неделю.
Я тогда еле от него отбился. Ему, разумеется, никто не докладывал, что я маркиз и т.д. прямо по списку. Видимо, он принял меня за очередного протеже Шарля, попавшего в стесненные обстоятельства, и которому известный модельер решил дать подзаработать на своем показе.
Слово дурдом — это было далеко неточное определение того, что творилось за подиумом. Я-то думал, что пройдусь пару раз и можно с чувством выполненного долга валить отсюда. Ага, размечтался...
Шарль светился, как новенький золотой. Еще бы! Предмет его обожания явился, так сказать, оценить его гений по полной. Поэтому выходов у меня было аж семь! Ужас. В том числе и финальный, с самим маэстро.
Чего я только про себя не наслушался за какие-то два дня. Столько нового и самое главное — оригинального. Усугублялось мое положение еще и тем, что я был самым маленьким из моделей. А выходов у меня было больше всех, да еще и одежда сидела на мне просто идеально. Неудивительно, Шарль ведь ее практически для меня шил. Так что приходилось держаться в постоянном ожидании нападения. Это, как сказали мне по секрету, тоже практиковалось. И могло закончиться падением с довольно крутой лестницы, а возможно и толченым стеклом в туфлях. Не смертельно, конечно, но мне-то это зачем? Как бы я не старался избежать нападок, все равно в итоге меня чуть не побили и пару раз чуть не отравили. А сколько раз я вытрясал из туфлей обещанное битое стекло, не поддавалось подсчету. Да. Мир моды как-то оказался слишком жестоким.
Гвэйну, кстати, понравилось, и он стал звездой Милана. Белоснежный волк красовался практически на всех обложках различных журналов в обнимку с разными моделями исключительно женского пола. Я уже практически договорился о продаже его очень известному и очень дорогому агентству, но под злобный рык волка я решил отказаться от этой безусловно хорошей идеи.