Я стоял внизу возле огромной лестницы, и наблюдал, как семейство Дефоссе спускается вниз. Кристина находилась на большом сроке беременности, но от этого не выглядела менее очаровательно. Остальное представлялось для меня как замедленные кадры из какого-то фильма.
Вот Кристина, одетая во что-то белое и воздушное, заносит ногу над очередной ступенькой. Вот Леонардо галантно подает супруге руку.
А дальше… Никто так и не понял, что произошло дальше. Кристина не издала ни звука, пока катилась с лестницы, только пыталась прикрыть живот руками. Скорее всего, она просто споткнулась, не удивлюсь, если о самого Лео. Я не успевал ее подхватить, так как был далеко, а сам Дефоссе скатился вслед за супругой и упал перед ней на колени, а затем он поднял безумный взгляд на меня и, прошептав: «Деймос, у нее все платье в крови», рухнул рядом с женой. Скотина! На его месте должен был быть я!
Я медленно опустился перед супружеской парой на колени, так как передвигать ногами со страху я не мог, и какую-то долгую секунду пытался сообразить что же мне делать. А потом на меня накатила паника и я начал мучительно соображать, кому оказывать помощь в первую очередь. Потом, решив, что беременная женщина как-то важнее, я подхватил Кристину на руки и бросился к выходу, чтобы доставить ее в ближайшую клинику, молясь про себя, чтобы поблизости оказалась хоть какая-то машина. В этот момент, когда мы находились уже практически возле двери, она застонала, и по моим рукам потекла какая-то светлая жидкость, вперемешку с кровью, и количество этой жидкости заставило меня заподозрить, что что-то идет не так.
Пинком открыв дверь ведущую в какую-то комнату и аккуратно положив Кристину на ковер перед камином, я судорожно вытащил из кармана телефон и, путаясь в кнопках, зачем-то связался с мамой.
Как только мама ответила, я сразу начал паниковать.
— Мама, Кристине плохо! — заскулил я.
— Что случилось? И кто такая Кристина? — в голосе матери звучало явное недоумение.
— Жена Лео Дефоссе. Она упала с лестницы, из нее вытекло много какой-то жидкости… кровь... она стонет постоянно, а она беременная … мама, что делать?!
— Подожди, я сейчас соображу. Сейчас же вызывай неотложку. Слышишь меня, Дей, сейчас же!
- Я не могу, я номер забыл, – завывая на одной ноте, продолжал паниковать я.
- Так запиши, я тебе сейчас продиктую.
- Нет, я не могу, мне не на чем писать! – краем уха я услышал, как мама быстро говорит с кем-то по другому телефону, похоже она вызывала такси. – Дей, я сейчас в Шории и я сейчас приеду, а пока слушай меня внимательно. Сними с нее всю одежду и отправь кого-нибудь за чистыми простынями и теплой водой!
— Как раздеть?!
— Руками!
Я швырнул телефон на пол, предварительно зачем-то отключив связь. Дрожащими руками я принялся стаскивать с Кристины платье. Получалось плохо, и пришлось просто рвать мягкую ткань. Не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось, что достаточно долго.
Когда женщина осталась обнаженной, я с ужасом заметил, что ее живот начал как-то странно сокращаться, и во время этих сокращений Кристи начинала беспокойно себя вести. Она была в полубессознательном состоянии и, скорее всего, не до конца понимала, что с ней происходит. Рядом с ней лежали простыни, и стоял тазик с водой, из которого валил пар. Похоже, кобольды знали, что нужно делать намного лучше меня. Я снова схватил телефон и вызвал маму.
— Я не знаю, что делать дальше! У нее живот как-то странно сокращается!
— В смысле сокращается?! Он не должен сокращаться! Так, согни ее ноги в коленях и разведи их в сторону. Посмотри, что происходит в промежности, – судя по звукам, раздававшимся из трубки, мама уже находилась в машине и машина ехала с большой скоростью.
Я выполнил то, что она говорила. Когда я увидел, что между ее ног появилась белобрысая макушка, я чуть не прилег рядом с Леонардо, который, как оказалось, добрел до этой комнаты и сейчас валялся где-то недалеко от нас. Вот тварь, вместо того, чтобы помочь, в крайнем случае неотложку вызвать, он так и продолжал труп из себя изображать!
Взяв себя в руки (относительно), я понес трубку к уху:
— Там, похоже, макушка...
— Слишком рано! Деймос, ты уверен?!
— Мама, я уже ни в чем не уверен! Но что-то округлое с белобрысыми волосиками не может быть чем-то другим!
— Дей, главное теперь не мешай ребенку. Он сам знает, что ему делать. Когда он родится до пуповины, ты должен будешь его вытащить. Ты подстелил под нее чистую простынь?
— А? Что? Сейчас, — когда я уже бросал трубку, до меня донеслись крики матери:
— Только не отключай телефон!
Я безумными глазами посмотрел на трубку и… отключил связь.
Бросившись к сваленным на полу вещам, я выхватил первую в стопке простыню, метнулся снова к Кристине, аккуратно подсунул ткань под спину женщины и стал ждать. Вот родилась полностью головка. Странная головка. Вытянутая какая-то. Это точно человек? Я невольно посмотрел на Леонардо, сравнивая. Эта скотина даже не пошевелилась! Тут меня снова бросило в пот: головка начала куда-то поворачиваться. Я опять схватил телефон, судя по звукам, мама что-то пила.
— Мама, зачем он вертит головой?!
— Деймос, я же сказала: не мешай! Он знает, что делать! Твоя задача: не дать ему упасть и вытащить, когда он родится до пуповины, слышишь?! Не отключай этот чертов телефон!
Я почему-то кивнул и отключился.
Когда я снова повернулся к Кристине, показалась уже одна ручка. В это время ребенок как бы оперся на плечико и начал сгибаться. Я зачем-то протянул к нему руки, но, вовремя вспомнив вопли матери, быстро их убрал. Ребенок вытащил вторую ручку. Через некоторое время показалась пульсирующая пуповина. Дрожащими руками я захватил крошечное тельце и легонько потянул. Ничего не произошло. Я потянул сильнее, и ребенок оказался у меня в руках полностью.
В какой-то книге я читал, что новорожденного ребенка кладут на живот матери. Быстренько положив причину моего полуобморочного состояния Кристине на живот, я схватил телефон.
— Мама, что с пуповиной делать?
— Ничего с ней не делать! Займись сперва ребенком! Обмотай указательный палец мокрой чистой тканью и залезь ребенку в ротик и хорошо там все протри! Затем возьми тоненькую палочку, обмотай ее мокрой чистой тканью и протри так же носик. Каждую ноздрю. Изнутри. Он сейчас кричит?
— Нет.
— Тогда какого… ты сидишь?! Бегом, возьми его за ножки и переверни, он должен закричать! И прикажи открыть дверь, я скоро буду.
Я повернулся к ребенку. Схватил его за ножки и перевернул вверх ногами. Крошечное тельце содрогнулось и тут произошло одновременно три вещи: ребенок закричал, в комнату зашла мама и какие-то люди в белых халатах, а Кристи открыла глаза.
Мама быстро отобрала у меня ребенка, люди в белых халатах склонились над Кристиной, а я на негнущихся ногах подошел к Дефоссе, чтобы посмотреть, что с ним. Нагнувшись над Леонардо, я уже не смог больше выпрямиться. Потому что потерял сознание...
Все это произошло вчера, и только сегодня я понял, почему мама находилась дома. У меня вчера был день рождения, но из-за всего случившегося, меня, получается, поздравил только мелкий Дефоссе, таким оригинальным способом».
— Мужчина может убить, спасти, защитить, он может лгать и предавать. Играть свою роль до конца, рисковать собой, иногда другими. Но почему-то девяносто девять процентов мужчин, увидев рожающую женщину, что является очень естественным процессом, лишаются чувств. Один процент я отдаю мужчинам-медикам. — Задумчиво проговорила Анна. — Лео, ты так и провалялся без сознания все это время?
— Нет, я периодически приходил в себя. И вообще, вы сами только что перечислили, на что способен мужчина, а я нашел в себе силы дойти до жены.
- Чтобы валяться рядом? – деловито уточнила Анна.
- Это неважно!
— Ну не важно, так неважно. Вуди, читай дальше.
====== Глава 23. ======
«13 сентября 985 года после падения Империи.