Хьюманг!
Не понимаю, почему я не ворвался в дом, почему ничего не разнес, не стал закатывать скандал — не понимаю. А может быть, я всегда подсознательно ждал этого?
Я подобрал с земли ветку и, разломав ее, активировал телепорт. Первым местом, которое пришло мне в голову, была квартира в Жильне, о которой знали многие. Там я залез в бар, вытащил бутылку виски и стал пить его прямо из горла. Пить я никогда не умел, потому после каких-то пары глотков меня повело. Оцепенение, которое охватило меня в первый момент, прошло, и я рассмеялся.
Странно, но я совсем не думал о Лизе и об ее измене. В голову лезли совершенно дурацкие мысли, например, что эти обои абсолютно жуткие и их нужно поменять.
А еще я понял, что не могу больше видеть тот гребанный коттедж. Никогда. Сжечь его, что ли? Ага, вместе с этими.
Но тут мой пьяный мозг озарила идея.
Я достал несколько листов гербовой бумаги и написал дарственную на дом на имя Лизы. Все как положено, в двух экземплярах. Никогда не понимал эту тягу к дорогой бумаге у гномов. Как только я поставил свою подпись, один экземпляр очутился на столе у моего поверенного, ну или где там гномы такого рода бумаги хранят.
Достав новый лист, я написал письмо Лизе, в котором объяснил свою точку зрения на все происходящее, причем, в абсолютно нецензурной форме. Предупредил, что сегодня зайду за вещами, и что будет лучше для всех, если дом окажется пустым. В конце добавив что-то вроде, “Дарю, не подавитесь”, я отправил письмо вместе с дарственной Кларк.
Решив, что дело сделано, я рухнул в кресло и снова присосался к бутылке.
Я успел выхлебать половину, когда до моего затуманенного сознания дошло, что кто-то весьма настойчиво ломится в дверь.
— Деймос открой. Открой, я знаю, что ты здесь. Нам нужно поговорить! Дей, ну пожалуйста, позволь мне все объяснить. Дей!
Объяснить? Зачем? Какой смысл пытаться объяснять очевидное, не понимаю. Я подошел к двери и, не открыв, облокотился на нее спиной, затем сполз вниз и уселся прямо на пол. В руках была зажата бутылка, из которой я сделал длинный глоток. Не знаю, сколько мы так просидели. Я возле двери со стороны прихожей, она со стороны вестибюля. Она что-то говорила, что-то о том, что я все неправильно понял. Интересно, каким образом увиденную мною сцену можно было понять неправильно? Я глухо засмеялся и снова приложился к бутылке. Потом я услышал, что Лиза заплакала. Рыдала она навзрыд. Мне даже захотелось открыть дверь и спросить. Нет, не требовать объяснений, тут все и так ясно. Будущий почти муж и даже — почти любимый, очень много времени проводит вне дома. А она скучает, вот и захотела немного развлечься. А эта скотина взяла и заявилась домой так не вовремя. И сразу же бедная Лиза превратилась из будущей жены в бывшую почти жену. История идиотская до икоты. Я икнул. Про эту ситуацию столько анекдотов рассказано, столько романов написано. Не реви, я верю тебе, Лиза. И что любишь, и что жить не сможешь, верю. Просто так получилось, бывает.
Так что, объяснения мне не нужны, я бы хотел задать тебе всего один вопрос — зачем? Чего тебе не хватало? Я бы хотел спросить, но не стал. Может, я к тому времени уже набрался, а может мне просто стало лень. Лень подниматься, лень дверь открывать. Безразлично.
Лиза, в конце концов, ушла, а я так и сидел под дверью, потихоньку приканчивая бутылку с виски.
Следующим визитером была Джейн Кларк. Вот ей я открыл. И мы с моей бывшей почти тещей сидели на крохотной кухоньке и молчали. Молчали мы довольно долго. Затем Джейн это надоело.
— Ну и мне плесни, что один надираешься?
Я налил ей в стакан из моей уже пустой на две трети бутылки. Мы, молча, выпили.
— Ты бы ей хоть оправдаться дал, что ли.
— А зачем? Её оправдания что-то изменят? Я не вернусь. Это уже решено.
— Гордый. Это хорошо, наверное. Давай будем говорить начистоту. Меня вся эта ситуация не устраивает. Мне не нравится Джейкоб и никогда не нравился. Да, я его знаю. Лиза учится с ним в школе протектората и пару раз притаскивала его к нам перекусить. Я не знаю, что произошло, и почему они оказались в одной постели, но еще на прошлой неделе Лиза не воспринимала его иначе, чем простого однокашника.
— А в школе она его вообще никак не воспринимала.
— Что?
— Лиза, Джейкоб Хьюманг и я учились вместе в Вольфнесте. Они были даже с одного факультета, — любезно просветил я Джейн.
— О, Господи! Деймос, поговори с ней. Хотя бы сделай попытку, пусть у нее будет испытательный срок. Она дура, но она тебя любит. Прости ее. Пусть не сразу. Попробуйте начать все с начала.
— Нет.
— Деймос.
— Нет, не нужно меня в чем-то убеждать, Джейн, это бесполезно.
— Ну, хорошо. Я пойду тогда.
Я кивнул и снова сделал глоток из бутылки. Похоже, содержимое в ней сейчас кончится, а другой у меня нет. И тут я вспомнил, что договаривался с Фрай, Эваном и Филиппом встретиться в ресторане, отметить развод Фрай. Да, вчера вечером мне пришло письмо от Фрай, в котором она говорила, что семейной жизни ее пришел конец. Прямо как у меня сегодня. Перемещусь я, пожалуй, туда. Если еще никого нет, то с Шейном посижу, владельцем этого самого ресторана. Все это я обдумывал, провожая Джейн до двери.
Уже стоя на пороге Джейн остановилась.
— Дей, когда любишь, можно простить многое.
— Но не все, Джейн, далеко не все.
Она покачала головой и вышла.
А я допил виски и переместился в кабак.
Когда я прибыл на место, то увидел, что не только не пришел раньше, а еще и умудрился опоздать. За столом уже сидели Эван и Фил, которые внимательно слушали о чем-то очень горестно вещавшую Фрай. Судя по батарее пустых бутылок, празднование находилось в самом разгаре. Я сел за их стол, но на меня никто не обратил внимания.
- … встречались–встречались, а потом решили, что нам обязательно нужно пожениться, и никак без этого. Его родители, которые уже давно помахали сыночку ручкой, оставив ему на прощание только чек на оплату обучения, и укатили в очередной круиз, по-моему, даже в известность поставлены не были. Мои же родители до того момента ещё заботились о непутевой дочурке. Мама восприняла эту радостную новость довольно благосклонно и лишь вздохнула. А вот отец... Как сообщить ему все это поделикатнее, мы не знали. Но вот настал тот день, когда мы решились и, придя к моим родителям домой, стали ждать возвращения отца с работы. Хлеба-соли только не хватало. И вот он, наконец, пришел. Увидев нас в своем доме, он ничего не сказал, но, видимо, заподозрил что-то неладное и только сухо с нами поздоровался. И вот я, излучая радость, как мне тогда казалось, сообщила отцу: «Папа, мы с Владом решили пожениться!» Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только посмотрел на нас и произнес: «Вы этим захотели меня обрадовать?» А потом нас отправили в кухню попить чайку. В это время за стеной бушевал ураган, и было прекрасно слышно, как он обещает облить себя бензином и поджечь себя на моей свадьбе, если она только состоится. Когда стихия улеглась, нам сообщили, что денег на свадьбу мы не получим. Но мы не сильно расстроились, ведь мы любили друг друга.
- Беда, – протянул Фил, разливая коньяк по стаканам. Увидев, что за столом нас теперь не трое, а четверо, он махнул официанту и перед нами в рекордные сроки появился пустой чистый бокал.
- Не-ет. Это еще не беда, – продолжила Фрай историю своего короткого замужества. – Так как денег у нас не было, мы решили организовать скромную свадебную вечеринку. Только для близких друзей. Но в итоге получилось так, что родственников, желающих придти на нашу свадьбу, откликнулось немереное количество. Мы вначале растерялись, а затем решили организовать две свадьбы: для друзей и для родственников. С друзьями мы просто посидели в ресторане, а вот с родственниками... Отец почему-то не смилостивился надо мной и денег так и не выделил, хотя честно купил все продукты, чтобы стол с одной картошкой выглядел не так убого. Вы представляете, полчаса до прихода гостей, а я начищаю ведро картошки.