— Кого отыскать в столице? Элестина отыскать в столице? — удивился я.
— В тот же день, когда мы вышли по твоему следу, святой отец предупредил, что ему пора. И что он отправится в Обертон. Хьюэл и Бельфор согласились сопровождать его.
— Вот тварь! — выругался я, когда до меня, наконец, дошёл смысл операции по уничтожению анирана. Я не поддавался контролю. Мною невозможно было управлять. Я не собирался слепо следовать за тем, кто хладнокровно отравил Джона. Так что для отца Элестина я был потерян. Даже опасен в каком-то смысле. И он, видимо, принял самое важное в своей жизни решение: решил пожертвовать мною и продолжить поиски аниранов, которые окажутся более сговорчивыми. Он всё время твердил, как мало у нас времени. Как надо принимать какие-либо действия уже сейчас. Но всё же подтолкнул к убийству тех, кто испытывал ко мне сильную ненависть. Тех, кто не испугается греха, думая о кровной мести. Может, коварный старик и хотел спасти свой мир. Но только так, как сам посчитает нужным. А не так, как решит тот, кто изначально должен был стать всего лишь марионеткой. Куклой в руках опытного кукловода.
Осознание этого факта подействовало на меня удручающе. Тот, кто недавно поднимал резной бокал в мою честь, лелеял надежды и говорил тосты, оказался полнейшим мерзавцем. Ради своих странных целей он был готов поставить на кон спасение мира. Ведь я, по идее, и должен его спасти. И даже сделал первый шаг на пути к этому. Но, к счастью, Элестин так и не узнал об этом. И теперь, видимо, не узнает.
— По крайней мере Дейдра в безопасности, — полушёпотом ответил я своим мыслям. Вымученно улыбнулся, а затем судорожно закашлялся, потратив на это почти все оставшиеся силы. Вновь осмотрел рану на груди и заметил, как покраснела кожа вокруг неё.
— Это смертельная рана, аниран, — равнодушно произнёс Имхад, наблюдая за мной. — Кровь пузырится на краях. Тебе не выжить… Помоги мне и отпусти. Накали металл, как умеешь только ты, прижги мои раны, останови кровотечение и отправляйся на встречу с Фласэзом без долгов. Позволь мне свершить кровную месть и обрести спокойствие. Если я выживу, войду в святой храм Обертона, помолюсь за тебя триединому богу и воздам хвалу, как достойнейшему из врагов.
— Это очень благородно с твоей стороны, — не скрывая ехидства, прохрипел я. — Пустить стрелу в спину, а потом воздавать хвалы в храме. Воистину ваш умирающий мир куда чудовищнее, чем мой. Один травит анирана, а затем отправляет убийц по следу. А двое других, зная, какой грех совершают, нападают исподтишка, движимые ненавистью и алчностью.
— Я плохо понимаю те слова, что ты говоришь, — вяло пожал плечами Имхад.
А в следующую секунду его голова взмыла над плечами и полетела в сторону реки. И в этот раз, выпуская щит на волю, я не испытывал ни сомнений, ни угрызений совести, ни раскаяния. У меня не было никаких эмоций, когда я лишал жизни третьего человека в этом мире. Я был убеждён, что мерзавец заслужил такую участь.
Ногами я отпихнул обезглавленное тело и безразлично уставился на монетки, которые сжимал в руке. Похоже, узнать их ценность мне так и не придётся. Скорее всего регенерация не справится с пробитым лёгким. Само по себе оно не заживёт. Тут нужно срочное хирургическое вмешательство. Да и то не факт, что подобное вмешательство поможет. Видимо, финита ля комедия.
— Ну, по крайней мере Дейдра в безопасности, — с лёгкой улыбкой на устах повторил я вслух. — Теперь я точно это знаю. С помощью бабушки она вырастит ребёнка и, возможно, он сможет что-то изменить. Или прожить достаточно долго, чтобы стать последним, кто увидит закат этого мира… Надеюсь.
Я прислонился спиной к стволу, рядом с которым ранее лежал Имхад, и облегчённо выдохнул. Мышцы расслабились, дышать стало немного легче. Затем я осмотрел прижжённую рану и действительно увидел пузырьки воздуха вокруг неё. Попробовал прикрыть дыру левой рукой, но прикосновения причиняли страшную боль. Я поморщился и посмотрел на измазанную кровью ладонь.
— Чёрт, так и не узнал, что там, — прошептал я, рассмотрев метку в середине. Вытер кровь, с огромным трудом согнул мизинец и надавил. В ту же секунду меня словно что-то отодвинуло от дерева. Я выпрямился, услышал лёгкое, практически неслышное гудение и скосил глаза вниз.
Вокруг моей талии с безумной скоростью вращалась энергия. Я попытался сфокусировать взгляд на этой карусели, но не смог. Вестибулярный аппарат предал меня. Голова закружилась и содержимое желудка выплеснулось прямо на кроссовки. Затем оранжевое поле у талии замерло и принялось с лёгким свистом разматываться, словно нитка на катушке. Тончайшие полосы энергии закружились спиралью над моей головой и, подняв глаза, я увидел острую длинную иглу, на кончике которой пульсировал оранжевый огонёк.