Страха перед травоядным я не испытывал и с улыбкой принялся сворачивать лагерь. Собрался в путь и помахал лосю рукой, ведь тот так и не сошёл с места. Стоял и наблюдал за мной, наверное, готовясь дать решительный отпор.
— Медведя на вас нет! — выкрикнул я напоследок.
Холодное весеннее солнце спешило скрыться за кронами деревьев, поэтому шёл я недолго. Сделал остановку на ночь у опушки леса в паре километров от холма. Соорудил убежище, наварил ячменной каши и перемешал с мёдом. Но понежиться и расслабиться в теплоте у костра не удалось. Знакомое протяжное мычание, которое я слышал днём, поплыло над окрестностями. Лось мычал отчаянно, надрывно. Его голос резко затих и я вскочил, предположив, что где-то там, с другой стороны холма, на тупоголовых травоядных стаей налетели хищники.
Я прислушивался к звукам природы довольно-таки долго, но кроме тревожного щебета птиц в тёмных кронах ничего не слышал. Подумал было забраться на дерево и пересидеть ночь, но затем отверг эту идею и устроил двойное огненное полукольцо у самой опушки. Костры пылали всю ночь, но страх так и не смогли разогнать. Я не сомкнул глаз до самого рассвета. Лишь когда горизонт окрасился оранжевым, показывая, что на километры в округе нет ни души, подкормил костры и позволил себе погрузиться в недолгий сон.
В полдень я сделал очередную зарубку на палочке, которую прикрепил к ножнам, где хранился острый нож.
— Седьмой день в пути, — вздохнул я. — И сколько их ещё впереди, непонятно.
Пока я машинально переставлял ноги, голову плотно оккупировала Дейдра. Вернее мысли о ней и тех, кто её сопровождает. Все трое, вероятно, уже покинули лагерь. Давно ушли, и Феилин, наверное, ведёт их через чащу. Он говорил, что до Валензона две декады через лес пробираться, а значит к конечной цели они, как и я, придут нескоро. Я очень переживал за людей, которые стали мне близки. Но всё же мне удалось успокоить самого себя. Феилин был отличным охотником. Для него лес — дом родной. В лесу он не потеряется. Сможет не только себя прокормить, но и попутчиц. А благодаря перстню, они, я надеюсь, прокормят себя сами, когда укроются за стенами города. Даже несмотря на то, что ранее утверждали, будто Валензон — клоака. Золото в этом мире ценилось куда больше, чем в моём. Это я уже давно понял. Так что даже в той клоаке, продав или обменяв золотой перстень, они смогут позволить многое. По крайней мере, хотя бы кров и безопасность. Не может быть, чтобы в городе, которым управляет королевский отпрыск, главенствовал хаос. Должно же там присутствовать хоть какое-то подобие порядка. Старейшина Элестин говорил, что Валензон — второй по величине город Астризии. И утверждал, что за городскими стенами всё ещё соблюдается старый уклад жизни. По крайней мере соблюдался, когда он там был последний раз.
При воспоминании о хитром старике мне стало не по себе. Пробираясь через лес, я раздумывал и пришёл к выводу, что всё же принял правильное решение, отправив Дейдру, Мелею и Феилина в путь. Если бы они остались в лагере и он что-то заподозрил — всё стало бы совсем скверно. Рано или поздно он бы обязательно обо всём догадался. Да даже скорее рано, чем поздно. И точно не стал бы дожидаться моего возвращения. Что-то бы да предпринял. Он обладал и авторитетом, и силой убеждения. Мог подчинить словом кого угодно. Особенно этих забитых людей, которые безгранично ему доверяли. Так что идея покинуть лагерь — совсем неплохая. Под присмотром молодого охотника им будет безопаснее там, где никто не знает кто они такие. По крайней мере, безопаснее, чем в лагере.
Я опять шёл весь короткий световой день. Останавливался, подставлял бородатую морду солнцу, впитывал тепло и прислушивался к своим ощущениям. Ни голод, ни жажда меня не беспокоили. Я очень внимательно слушал советы Феилина и многому научился у него. Легко находил молодые родники в лесу или же топил снег, который брал из мест, куда, видимо, никогда не ступала нога человека. Из еды оставались с десяток жёстких полос вяленого медвежьего мяса, три жирные копчёные рыбины, несколько горстей перловой крупы и сухие травы, которые добавят организму энергии, если бросить их в закипевшую воду. Хлеб закончился, удачная охота случилась лишь однажды, но я не беспокоился. Если припрёт, я могу не есть несколько суток — проверено опытным путём. Мне обязательно хватит сил на обратную дорогу.
Я переночевал в лесу, а в середине следующего дня увидел перекосившуюся избушку, когда вышел на поляну, сплошь покрытую нетронутой молодой травкой. Я облегчённо выдохнул, вспомнив свои сны, засмеялся и закричал обрадованно. Перепугал до ужаса каких-то травоядных зверьков, которые спешили воспользоваться возможностью и жадно поедали молодой зелёный ковёр под ногами. Они низко пригибались к земле, словно старались раствориться, и я не сразу их разглядел. Поэтому, когда несколько десятков зверьков в панике бросились в разные стороны, перепугался и сам.