Я проследил за его взглядом и увидел у дальней стены небольшие каменные ступени и деревянный помост, спускающийся под углом в 45 градусов, по которому, наверное, эти бочки в погреб и закатывали. Сверху на помост падали полосы солнечного света, показывая где находится настоящий вход в погреб. Настоящий, а не тайный.
Я задумался, всё ещё сомневаясь стоит ли прятаться. Я был уверен, что моё появление перед храмовниками будет столь же ярким, сколь и перед простыми людьми. Но мои сомнения развеял не только Рэнэ, но и стук по деревянному люку, раздавшийся совершенно неожиданно.
— Отворить! Живо! — громкий командный голос подстегнул меня к принятию верного решения. — Почему заперто изнутри?
— Быстрее! Прошу тебя! — принялся торопить Рэнэ. Он схватил глиняный кувшин, стоявший рядом, выплеснул остатки вина на землю и зачерпнул с краями из открытой бочки. — Я задержу их. Они поверят мне, — сказал он и принялся большими глотками хлебать вино.
Я подивился его находчивости. Больше не сомневаясь, запрыгнул на бочки и полез в подготовленную для меня прямо в одежде. Промок насквозь моментально, поморщился и присел. В бочку я влез с трудом. Но Архимед остался бы мною недоволен — я не закричал «эврика!», потому что вытесненная мною жидкость не перелилась через край, а замерла у подбородка. Возможно, при полном погружении, вино бы пролилось на каменный пол. Но я сидел, погрузившись лишь по шею.
Снаружи в деревянный люк ударили чем-то тяжёлым. Рэнэ закашлялся и ему пришлось отдышаться. В полутьме я заметил быстро осоловевший взгляд бедняги-мажордома и опять подивился его смекалке. Он сделал ещё один глоток, оторвался от кувшина и произнёс заплетающимся языком:
— Что бы ни случилось — сиди. Я справлюсь. Они поверят мне… На рассвете примо Фелимид строго-настрого наказали скрыть гостя от посторонних глаз, если что-то произойдёт. Я обязан им всем. А потому ради них готов отдать жизнь. Пожалуйста, не показывайся, чтобы не произошло.
— Рэнэ, ты самый смелый мажордом из всех, кого я знаю, — вполне честно заявил я, ведь он был единственный мажордом, которого я знал. — Но тебе, пожалуй, не стоит отдавать жизнь, когда я рядом. Ведь тогда мне придётся вылезти из бочки, чтобы твою жизнь спасти. Я не смогу остаться в стороне.
Я вновь присел в бочке. Приятно пахнущее красное вино достигло уровня подбородка и замерло у нижней губы. Ещё немного — и я смогу нахлебаться вдоволь.
Шатаясь и часто отрыгивая, быстро опьяневший Рэнэ закрыл крышку над моей головой и надавил сверху. Раздался сухой щелчок и в этот же момент я услышал, как с жутким скрипом отворился подвальный люк. Будто его вырывали из петель.
— Ты что здесь делаешь, лошадиный помёт? — грубый мужской голос, очень похожий на голос командира храмовников, легко прорвался сквозь деревянную обшивку бочки.
Рядом я услышал самое натуральное икание.
— Ик! Примо уехали в город. А я пользуюсь редкой возможностью побыть в одиночестве, — заплетающимся языком сказал Рэнэ. — А что?
— Это кто такой? — обратился к кому-то командир. В этот раз его голос звучал менее грубо.
— Ик! А ты кто? Что делаешь в винном погребе моего примо? — задал ответный вопрос бесстрашный Рэнэ.
Я услышал удар, падение и звук разбившегося глиняного кувшина.
— Поговори мне ещё тут, пьянь. Кто это такой? Ну же, осёл, говори!
— Это управитель поместья — Рэнэ, — испуганно пролепетал кто-то.
— И часто он тут пропадает? Я же приказал собрать всех слуг на дворе! Как он здесь оказался?
— Пришёл ногами, — пьяным голосом произнёс Рэнэ, а затем захохотал.
«Каков актёр», — подумал я.
Раздался глухой удар и такой же глухой вскрик.
— Тащите его наверх, — брезгливо произнёс командир. — Если бы мой управитель крал вино, я б его в нём и утопил. Уберите эту пьянь!
Я сидел в пахучей жиже по самые губы и не шевелился. Хоть я прекрасно понимал, что происходит буквально в паре метров от меня, вырываться на волю не спешил. Рэнэ действительно сыграл великолепно.
— Осмотрите здесь всё, — продолжил раздавать указания обладатель грубого голоса. — Проверьте бочки…
— Там мармасское, — восторженно произнёс кто-то.
— Серьёзно? Недурно здесь живут… Что уставились? Всё осмотрите, ослы!
— Примо Фарад.
— В чём дело?
— А, может, мы это… выкатим пару бочонков? Ему-то они уже ни к чему.
Я понял, что к командиру обращаются нижестоящие чины. А оттого, что этот примо Фарад, видимо, задумался, потому что не ответил сразу, а раздумывал несколько секунд, я разволновался. Кому это они уже ни к чему? Фелимиду? Что они с ним сделали?