— Тогда проведи меня к принцу! — резко сказал я. — Ты говоришь, он помнит тебя? Знает. Значит, вспомнит кто ты!
— Я и пойду к нему, аниран. Но пойду одна. Пойду просить за мужа. Может, Тревин сжалится над нами… Но к этому времени тебя уже здесь быть не должно. Даже памяти у слуг не должно остаться о странном чужаке, что гостил в нашем доме. Если ты уйдёшь как можно быстрее, тебя не смогут отыскать. И тогда, возможно, если Фелимид выдержит муки, принц поверит мне во имя старых времён. Если же муж не выдержит, умрём мы все.
Я задумался на мгновение, ведь в словах Мириам было разумное зерно. Даже целая корзина разумных зёрен. В Равенфире я уже наследил. И, по словам Мириам, протекции от принца мне не видать. Если я к нему пойду, пусть даже не в одиночку, вряд ли дойду живой. Может и порублю в фарш пару десятков храмовников, но финал будет один. И он не будет позитивным. К тому же голос тоже гнал меня в Обертон. И к голосу, как я успел убедиться, стоит прислушиваться.
За стеной, перед ведущей наверх лестницей, раздался сдавленный кашель. Я обернулся и увидел Рэнэ. Выглядел он испуганным, прикрывал рот рукой и прижимался к стенке. Наверное, услышал куда больше, чем смог переварить.
— Рэнэ, ты подслушивал? — спросила Мириам тоном «Снежной Королевы». — Ну-ка выходи и передай анирану одежду.
— Я лучше переоденусь, прячась за стеной, — я неловко кашлянул, сам подошёл к растерянному мажордому, отобрал у него штаны и рубаху из тонкого сукна, и быстро переоделся. — Не дрейфь, Рэнэ. Всё будет хорошо, — я ободряюще похлопал по плечу. — Ты молодец, кстати. Не растерялся. Находчивость твоя была на высоте.
— Кто «на высоте»?
— Рэнэ, ты подслушивал, я спросила!?
— Простите, примо. Я очень хочу помочь хозяину.
Добрая улыбка разительно изменила некрасивое лицо Мириам. На секунду она даже показалась мне привлекательной.
— Тебе не стоило узнавать то, что ты узнал, Рэнэ. Но уже ничего не поделать… Если хочешь помочь моему мужу, принеси-ка сирея. Отправляйся к заводчику, и быстро обратно… Аниран, я отправлю весточку Каталаму — другу Фелимида и сотнику военного гарнизона. Ему можно доверять. Попрошу его разузнать о муже, а затем прибыть в имение.
— Уже спешу, примо! — Рэнэ несколько раз поклонился и исчез за дверью.
Я проводил его взглядом, осмотрел себя с ног до головы, и снова присел на диванчик. Наблюдая за женой королевского дознавателя, которая, казалось, ушла в себя, я пришёл к выводу, что из них вышла отличная пара. Она, судя по всему, далеко не глупа. Родная дочь местного Папы Римского — это не шутки. По-любому она была окружена вниманием и получила хорошее, по местным меркам, образование. И Фелимид мужик явно непростой. Иначе такую бабу ему в жизни не видать… Жаль только, мне не удалось с ним нормально пообщаться. Он явно знает куда больше, чем показывал.
— Я бы хотел попросить прощения, примо Мириам, за то, что втянул вас двоих во всё это, — на меня внезапно накатила горечь от того, что я испортил очередные жизни. — Я просто не мог пройти мимо, когда увидел, как работорговцы отбирают детей у крестьян. Это был бы не я…
— Работорговцы? — удивилась она…
Я рассказал ей о себе всё. Всё о себе в этом мире. Рассказал о том, как тут очутился, как выживал, как долго бродил в одиночестве и вместе с матаном. Рассказал, как жил в лагере, рассказал про Джона Казинса и про то, как потерял матана. Рассказал про голоса в голове и про то, как они меня постоянно куда-то гонят. Не стал лишь рассказывать о беременности Дейдры. Что-то опять меня остановило от стопроцентной откровенности.
Мириам слушала внимательно и перебила лишь однажды, когда Рэнэ притащил садок с сиреем. В деревянной клетке сидела остроклювая птица с длинными когтями, внешне очень похожая на сокола. Хоть глаза птицы были закрыты колпаком, чтобы не пугалась, Рэнэ продолжал нашёптывать что-то успокаивающее. Пока я разглядывал птицу вблизи, Мириан написала послание, торопливо водя пером по пергаменту. Затем передала Рэнэ, сказала, чтобы не мешкал с отправкой и, если будет ответ, сразу шёл к ней.
А когда мажордом ушёл, нам с Мириам пришлось переехать в другую комнату. Пришли слуги и занялись уборкой. Нам принесли фруктов и я закончил свою историю рассказом о том, как во время ужасного ливня вышел из леса к деревне. Что там увидел и как поступил с теми, кто вызвал в моём сердце чудовищную по силе ненависть.