Я машинально вытер левую руку о штаны и осторожно прикоснулся ладонью к ладони погибшего. Они словно примагнитились и я, собравшись с духом, потянул её на себя. С первого раза не смог совладать с весом, но продолжил попытки. Однажды я уже проделал такую штуку и был полон решимости проделать ещё раз.
Яркий оранжевый свет на мгновение ослепил меня. Я не удержался и вскрикнул. Затем стиснул зубы и потянул сильнее. Ладони отдалялись друг от друга, а свет становился всё ярче. Я зажмурился, но продолжал тянуть. Я должен был это сделать во что бы то ни стало.
Когда лес вздрогнул от грохота, словно в небе взорвалась бомба в несколько мегатонн в тротиловом эквиваленте, я нашёл в себе силы открыть глаза. Увидел крошечный — размером с ноготь мизинца — оранжевый шарик, левитирующий между ладонями, и крепко сжал зубы, приготовив себя к той боли, которая меня ждала.
— Выбирай, — раздался спокойный голос в моей голове.
Отчаянно сопротивляясь безумной мигрени, я сосредоточил взгляд на левой ладони. В ту же секунду шарик из чистой энергии вонзился в неё и, мне показалось, прожёг до самых костей. Рука задрожала и мне пришлось сжать левое запястье правой рукой. А в следующее мгновение моя голова разорвалась на части.
Меня звали Бао Демин. Я родился в Пекине в год Быка незадолго до окончания века. Я был единственным ребёнком в семье, а потому всеми любим. Свою заботу родители демонстрировали весьма охотно. Так же как и родители родителей. Я был избалован вниманием и относился к этому как к само собой разумеющемуся.
Повышенное внимание со стороны родителей сделало меня эгоистом. Я с брезгливостью относился ко всем, когда посещал начальную школу, и считал себя лучше других. Чтобы доказать это, я учился прилежно и преуспевал во всём. Учителя выделяли меня среди серой массы, за что эта масса, конечно же, меня ненавидела. Но меня это не волновало. Я всегда хотел быть лучшим из лучших и не переживал из-за отсутствия друзей.
Когда я возмужал, понял, в чём моё призвание. Я решил, что стану военным моряком. Когда пришла пора нести воинскую повинность, меня отправили в Циндао, где я прошёл обучение. А затем выдали предписание и направили проходить службу на атомной подводной лодке в составе Северного Флота.
Я отправился в первый учебный поход и руководил торпедным отсеком. Я чувствовал определённую гордость за самого себя и испытывал приятное волнение. Хотел, чтобы всё прошло идеально, а потому не позволял расслабляться ни себе, ни подчинённым. Но когда поступил приказ поразить учебную цель, что-то пошло не так. Я сразу это понял, когда торпеда не покинула торпедный аппарат. Но испугаться я не успел. Всё произошло слишком быстро. Я услышал треск, заметил искру и последним моим воспоминанием стало яркое пламя, устремившееся навстречу.
Я вновь закричал и вынырнул из иного мира. Вынырнул из океана чужих воспоминаний. Боль стремительно отступала и больше не раздирала мою голову на части. Но я всё так же продолжал сжимать левое запястье, которое дёргалось в судорогах. Я осторожно встряхнул головой, прищурился от яркого света, отдышался немного и опустил взгляд на скелет, лежавший у моих ног.
— Пацан совсем, — с искренней горечью прошептал я. Обрывочные воспоминания молодого китайского паренька были столь же настоящими, сколь воспоминания Джона. Я как будто прожил чужую жизнь. Чужую и очень короткую. — Действительно жаль.
Костлявая рука безжизненно лежала на земле и я перевёл взгляд на свою руку. Сосредоточился на левой ладони и увидел новую метку. Чёрная шестиконечная звездочка располагалась прямо в центре и делила папиллярную линию пополам.
— Чем же тебя наградили, бедняга, — пробормотал я и согнул мизинец.
Но прикоснуться к метке я не успел. Сзади раздался короткий свист и я почувствовал болезненный укол в спину. Затем грудь обожгло жуткой болью и наружу вырвался острый трёхгранный наконечник. Моё тело выгнулось дугой. Я захрипел. Изо рта фонтаном брызнула кровь, ноги подкосились. Я упал на колени, и в тот же момент над головой просвистела ещё одна стрела, обдав ветерком волосы.