— Присаживайся, элотан, — расщедрился я. — Дом чист и приветлив. Вполне достойно.
Не знаю, может я сказал лишнего, но Толлен не возражал. Он кивнул головой и сел напротив меня. А Каталам с сыном расположились рядом с ним.
На стол начали быстро накрывать. Испуганные бабы, шурша подолами длинных юбок, метались туда-сюда. Сновали на двор, приносили плошки и котелки. Воду в глиняных кувшинах, и даже молоко. Очень быстро на столе появилась нехитрая еда. Совсем нехитрая, если смотреть с точки зрения примо. Но я не побрезговал. Уплетал за обе щёки солонину, свежий хлеб, маринованные овощи и, конечно же, кашу. И Каталам, и Иберик, и даже сам элотан деревни от меня не отставали. За ушами трещало так, что, наверное, слышно было даже в самых отдалённых уголках деревни. К финалу быстрой трапезы принесли крынку с какой-то красноватой жидкостью с сильным запахом забродивших фруктов. От этой дурнопахнущей бурды я отказался, ведь был избалованным примо. Но остальные воздали хвалу местному алкоголю.
— Толлен, ты действительно был гессером? — первым задал вопрос Каталам, отхлебнув из кружки.
— Не просто гессером. Не рядовым гвардейцем. Десятником! — ответил тот. Его лицо стало печальным. — Девять зим назад подал в отставку, когда… когда… когда остался один. Больше не мог нести ответственность за жизнь короля. Бродил по землям, искал смерти. Но здесь оказался полезен. Здесь получил шанс достойно прожить остаток жизни.
Каталам бросил на меня короткий взгляд. Не знаю, что этот взгляд означал, но, видимо, не один я понял, что тот самый карающий огонь сломал очередную судьбу.
— Что происходит в Обертоне, Толлен? — спросил Каталам. — Почему деревню оставили без защиты?
Элотан утёр рот рукавом.
— У нас два сирея живут в деревне. Вернее не у нас, а в лесу. Но они часто прилетают, когда хотят дармового лакомства. Мы иногда их используем, чтобы получать новости. Вернее, использовали… Как сошёл снег, прибыл сирей. Он принёс приказ из столицы с требованием отозвать десяток. Но, как мы узнали позже, отозван не только наш десяток. Отозваны все патрули с тракта. Отозвана даже сотня с Восточного Форпоста.
— Но почему!? — воскликнул Каталам. — Кто же сопровождает караваны?
Хоть мне ничего не говорило название «Восточный Форпост», я тоже навострил уши. Мне показалось, что, возможно, Толлен говорит о сожжённом форте, который мы когда-то пересекли.
— Не знаю про караваны. Слышал, что на севере беда. Десятник Август сказал, что с там высадились негодяи с острова Темиспар. Вновь бесчинствуют по ту сторону реки. Король приказал собрать в столице все боеспособные войска, чтобы как можно быстрее выдвинуться им навстречу. В Обертоне останется лишь личная гвардия короля.
Каталам тяжко вздохнул:
— Мерзавцы! Земли на севере и так практически обезлюдели…
— Мне всё равно, что там на севере, — сурово свёл брови Толлен. — Меня волнует, что на время посева мы остались без защиты… Но это полбеды. Мы-то сами способны себя защитить — почти семь десятков боеспособных мужчин под моим командованием. Им повезло, конечно, что у них есть я. Но дело не в этом. В столице тоже всё плохо. Насколько мы знаем, столицу заполонили беженцы со всех окрестностей. Они оставляют хутора и деревни, собирают нажитое и направляются в столицу. Надеются получить там защиту, — Толлен сделал очередной глоток и усмехнулся. — Какая ирония: искать защиту у тех, кто их грабит…
Каталам нахмурился. Иберик нахмурился. Я нахмурился.
— В каком смысле — грабит? — опередил я сотника с вопросом. — Кто грабит? Из Обертона приходят те, кто грабит крестьян?
— Да, примо. Грабят. Я верно сказал, — подтвердил элотан. — Не гневайтесь, если это вам не по нраву. Просто послушайте, что я скажу… Зима была суровая. И очень-очень снежная. В Обертоне случился ужасный голод. И чтобы не умерли всякие бездельники, король приказал изымать зерно в деревнях…
— Что-о-о? — выпучил глаза Каталам. — Зимой изымать? В деревнях???
— Да, сотник Каталам. Осень не была урожайной. Но те, кто хоть что-то производит, могли бы пережить зиму. Город же не производит ничего. Он лишь потребляет. Потребляет то, что производят другие. Производим мы… Король разослал по деревням не только десятки неумелых солдат, но и указы изымать в пользу короны половину урожая. А кто посмеет противиться… Впрочем, примо, наверное, сами знают, что происходит в таком случае.