— В чём не разберётесь, примо?
— Элотан Толлен, ни тебе, ни жителям ничего не грозит, — сказал я. — Это не за вами пришли. Вас они не тронут.
— Иван, — настойчиво ко мне обратился Каталам, впервые за долгое время назвав по имени. И теперь его не волновало, что я Фелимид, а не Иван. — Пусть с тобой пойдёт Иберик. Он поможет, если вдруг…
— Нет, Каталам. Я всё сделаю один. Ты говорил, они не представляют для меня угрозу. Вот сейчас я это выясню.
— Что происходит? Я не понимаю, — недовольно нахмурился Толлен.
— Но нам нельзя… Мы же…
— Всё, сотник, хватит! Это закончится сейчас.
— А если они…
— Поверь, Каталам. Я не только умею строить из себя того, кто я не есть. Я способен на большее… Это должно быть сделано, и это будет сделано! Элотан, прикажи открыть ворота. Я пойдут к ним один.
Толлен словно воды в рот набрал. Пока мы шли к воротам и пока их открывали, он не сказал ни слова. Вдвоём с Каталамом они отодвинули засов под неодобрительное молчание.
— Примо, позвольте… — под скрип ворот ко мне кинулся Иберик.
Я остановил его и уставился в преданные глаза. Но ещё я рассмотрел в них испуг. Он действительно опасался, что с анираном может что-то произойти.
— Иберик, если ты сможешь сделать так, чтобы они тебя не заметили, если сможешь затаиться в темноте и не попасть на глаза, иди за мной. Но постарайся не спровоцировать их.
— Да кого «их»!? Кого «их»-то! — воскликнул растерянный Толлен.
— Это «эсты», — сказал я, как настоящий знаток. — Фанатики. И они пришли за анираном.
Оставив растерявшегося элотана, я пересёк линию ворот и направился в сторону пылающих костров. Добротные кожаные башмаки практически сразу начали утопать в перекопанной земле. Я двигался вдоль борозды и не спускал глаз с огней. Сновавшие между ними фигурки вырастали на глазах. Мельтешили и бегали. Когда раздалось пугливое лошадиное ржание, я приблизился достаточно, чтобы они смогли меня разглядеть.
Я услышал короткий свист. Очень знакомый свист. Этот свист развеял мои сомнения окончательно; это действительно были те, кто нас преследовал. Я увидел, как плохо одетые люди вскакивали с земли, хватали оружие и выстраивались в ряды. Я шёл вперёд и видел в свете огня, как один из них торопливо взобрался на лошадь, а ему в руки всунули лук. «Эсты» увидели опасность и готовились встретить её лицом к лицу.
Но я не представлял для них опасности. И хотел убедиться, что они не представляют её для меня.
— Меня зовут Иван! — громко выкрикнул я, когда до линии костров оставалось не больше полусотни шагов. — И я — аниран!
Под аккомпанемент последней букве «н» я сжал кулаки. Щит сформировался у левой руки и я прикрылся им моментально, опасаясь, что из темноты прилетит стрела. Энергетические лезвия заняли своё место у правой руки. А нить, как хищная змея, вновь выгнулась над головой.
Я услышал непонятное мычание. Увидел, как некоторые из тех, кто готовился встретить меня стройной шеренгой, падают на колени. Я шёл вперёд, смотрел на них, смотрел на разгорающиеся костры и был готов ко всему. Даже к тому, что придётся рубить щитом направо и налево. Разрубать тела, сносить головы с плеч.
Когда оставалось метров десять, я вновь услышал короткий свист. Свет костров уже освещал достаточно, чтобы я мог увидеть всех, кто меня ждал. Это были мужчины. Самые обычные мужчины. Разного возраста, разного роста, и внешне тоже абсолютно разные. Свист привёл их в чувство. Их было около пятидесяти, и они дружно раздались в стороны, образовав молчаливый круг. Круг, внутри которого меня ждали двое — те самые, кто ранее восседал верхом на лошадях.
Кони храпели. Они боялись или огня, или меня. Я не опустил левой руки и всё так же прикрывал щитом тело. А потому, когда приблизился, лошади заволновались и едва не сбросили обоих. Предводители «эстов» одновременно потрепали своих лошадок по шеям, успокаивая. Затем один из них выставил руку ладонью вперёд. Я понял этот знак и остановился.
— Я - аниран, — вновь сказал я. — И я вам не враг. Я не враг вашему миру. Я пришёл, чтобы его излечить. Не погубить, не сжечь, не уничтожить.
Два наездника, несомненно, поняли, что я говорю. Их молчаливая паства молчала, но не сводила с меня глаз. Пока я смотрел на каждого, энергетическая игла делала тоже самое — опасным кончиком направлялась на того, на кого смотрел я. И некоторые из этих молчунов не выдерживали, вновь падали на колени и начинали что-то мычать себе под нос.
Наездники спешились. Опять это проделали одновременно, словно однояйцевые близнецы. Но ко мне навстречу вышел лишь один. Я рассмотрел уродливое лицо, изрезанный чудовищными шрамами рот, и щёки, в которых были проделаны глубокие разрезы. Отразившись в свете оранжевого пламени, сверкнули коренные зубы.