— Меня больше волнуют чёртовы сиреи, — поморщился я. — Толлену, значит, сиреи новости доставляют, а нам нет. Неправильные сиреи, что ли? Бракованные?
Каталам непонимающе изогнул бровь:
— Что?
— Что-что? Сиреи, говорю. Они работают вообще? Сколько времени прошло, как мы отправили в столицу последнего? Где результат? Ни в Равенфир ни один не добрался, ни в Обертон. Почему ответа нет ни оттуда, ни оттуда?
— Я не знаю, аниран, — пожал плечами сотник. — Поверь, сирей — птица умная. Смелая, умеющая охотится. В небе она никого не боится, и мало кого боится на земле. И она всегда возвращается к тому, кто был с ней добр. Кто относился к ней подобающе.
— Что это значит, чёрт возьми!? — раздражённо фыркнул я. — Мы столько мяса на них перевели… Ну и где их благодарность? Может быть… Может быть «эсты» сбили одного из них, — я задумчиво почесал подбородок. — Мне тот блондин говорил, что какая-то птица что-то кому-то о чём-то рассказала. Это бессвязное бормотание или он реально что-то знал? Могут ли другие разговаривать с птицами?
— Птицы могут понимать, но не могут разговаривать, — выдал Каталам очевидное. — Потому с ними отправляют письма, а не просят передать словами.
На мгновение я удивился. Мне показалось, что Каталам иронизирует. Что надо мной подшучивает.
Я посмотрел на него с прищуром. Он, впервые на моей памяти, рассмеялся.
— А было бы здорово, если бы сирей мог разговаривать. Но, к сожалению, чудес на свете не бывает. Чудо — лишь анираны. Да и то не от мира сего…
— Ты чего, Каталам? — я улыбнулся в ответ на его смех — так он был заразителен. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Внезапно послышался громкий протяжный свист.
— Тпру-у-у-у! — раздался голос Умтара. — Стоять!
— Ну что там ещё? — недовольно проворчал сотник и высунулся из окна. — Что такое, Умтар?
— Впереди что-то странное, — отчитался тот и кнутом указал перед собой. — Взгляни.
Вместе с Каталамом мы выбрались из кареты.
Мощёный белым камнем тракт с двух сторон сжимал в своих объятиях сплошной хвойный лес. Я даже не обратил внимание, когда этот лес начался. Расслабившись сидел в карете и в ус не дул. Сейчас же я рассмотрел не только океан самых обыкновенных елей по обе стороны от тракта, но и хаотичное нагромождение этих елей посреди тракта. В паре сотен метров впереди путь перекрывали поваленные деревья.
Я нахмурился: что-то ёкнуло у меня в груди, когда я осознал, что дорога перегорожена. Никогда в жизни деревья не ложатся сами по себе таким странным образом. Явно кто-то постарался.
— Дым! — воскликнул Вилибальд, указывая на зелёные кроны справа. — Чёрный дым.
Над кронами плыло чёрное кольцо дыма. Сквозь частые толстые стволы я рассмотрел оранжевые всполохи; где-то в глубине леса виднелись огоньки костров.
— Там кто-то есть!
— Это сигнал, — уверенно произнёс сотник и выхватил меч из ножен.
Шелест металла сопроводил протяжный крик. Но это не Каталам кричал. Кричали где-то в чаще. Там кто-то заголосил, а затем просвистел. Незнакомому свистуну ответили: десятки, а может сотни человеческих голосов одновременно зарычали и ухнули: «И-и-ха!».
— Что за…
— В карету! Быстрее! — Каталам подхватил меня под руку и принялся запихивать внутрь. — Дым… Сигнал… Засада.
— Что?
— Разворачиваемся. Быстрее! Назад к ближайшей деревне. Укроемся за частоколом.
Я растянулся на полу кареты, когда Каталаму всё же удалось меня затолкать. Вилибальд щёлкнул кнутом, дёрнул поводья и принялся разворачивать громоздкую карету прямо посреди тракта. Лошади фыркали, ворочали мордами и поддавались с трудом, словно испытывали дикий страх перед странными криками, которые и не думали прекращаться.
— Осторожнее! Колесо! — я услышал вопль Иберика, и в тот же момент карета замерла. Я выругался, наконец поднялся с пола и выбрался обратно на тракт.
Одна лошадь в упряжке лягалась и не подпускала к себе никого. Левое заднее колесо немного треснуло и грозило развалиться на две части от малейшей вибрации.
— Быстрее! Что вы копаетесь? — прошипел Каталам, спрыгнул с подножки и ринулся на помощь Левентиру и Авледу, которые пытались укротить перепугавшуюся лошадь. — Вручную давайте. Приподнимите сзади и разверните. Быстрее!
— Отец, — Иберик уже успел обнажить оба меча и одним из них указал в противоположную сторону тракта. — Они спешат.
Иберика услышал и Каталам, и солдаты, и я. Мы одновременно повели головами и увидели приближающихся всадников. Двух всадников, рысью скачущих по тракту. А за ними, словно играя в салочки и безуспешно пытаясь догнать, спешили пешие воины. Знакомые молчаливые воины.