И тут же встретился со взглядом Вилибальда. Он был без сознания, когда его выволокли из кареты и бегло осмотрели рану. Остановили кровь и перемотали. И только сейчас он пришёл в себя.
— Сын! — это заметил и Каталам. Он кинулся к нему вместе с младшим сыном. Они осторожно принялись осматривать рану и позвали Бертрама. Тот с одним из своих воинов, который, по его словам, умел зашивать раны, склонились над Вилибальдом.
Я переборол себя и тоже присел рядом.
Повязка на боку Вилибальда уже пропиталась кровью. Выходное отверстие кое-как обработали, соорудили тампон и плотно закрыли. Вилибальд сжимал зубы, но не стонал и не рыдал. Стойко переносил боль, но было видно, что он держится из последних сил.
— Умрёт до восхода, — равнодушно сообщил лекарь-гессер, осмотрев раны. Затем по очереди посмотрел на Бертрама, Каталама и меня. — Не спасти. Рана сквозная.
Он и Бертрам ушли. Они быстро потеряли интерес к умирающему.
Я же остался. Мне стало нереально хреново, когда я увидел мрачную физиономию Иберика и слёзы на глазах многоопытного сотника. Чувство вины опять ударило кулаком под дых. Я не испытывал тех же чувств, что испытывали брат и отец. Но их боль передалась и мне. Боль настолько сильная, что мне показалось, что я начал задыхаться. Что мне не хватает воздуха. Такой мощный взрыв эмпатии по сути к чужому человеку был мне чужд.
Понимая, что я ничего не могу сделать, я оставил родственников наедине друг с другом под слова Иберика: «Ему надо вдохнуть дыма, чтобы облегчить страдания. Я разведу костёр». Остался наедине с собой и вновь осмотрел поле боя. Теперь оно не вызывало у меня воодушевления. Я ненавидел себя за то, что пришлось убивать. Ненавидел тех, кто заставил меня убивать. Но самую сильную ненависть я испытывал к тем, кто стал причиной стольких смертей — церковь.
Наверное, на какое-то время я выпал из реальности. Я не помню даже, как таскали хворост, как разводили костёр и как подносили к носу бедолаги Вильбальда тлеющие листья. Я настолько глубоко погрузился в самого себя, что очнулся только тогда, когда раздался громкий крик, сообщавший об очередной неожиданности.
— Движение на тракте! — кричал один из гессеров. — Вижу трёх конных!
Я среагировал моментально и уставился в сторону практически разобранного завала. Но, оказалось, незнакомые конники сказали с другой стороны. Оттуда, откуда пришла наша колонна.
Я прищурился и действительно рассмотрел трёх людей, лихо мчавших на лошадях. Они были где-то в километре-двух от нас и, судя по всему, не собирались останавливаться.
— Это ваши солдаты? — быстро спросил Бертрам Каталама.
Тот не нашёл сил на ответ, держа на коленях голову сына, и лишь отрицательно помотал головой.
Бертрам приказал подчинённым стать в строй. В самое короткое время гессеры запрыгнули в сёдла и выстроились в боевой порядок. Один десяток выстроился в два ряда по пять человек, а второй разбился на два отряда, заняв позиции на флангах. Они опустили забрала и обнажили мечи.
— Теперь защита анирана — наш долг! — пафосно изрёк Бертрам.
Хоть для меня защита анирана — мой собственный долг, я всё же вздохнул с облегчением. Что из себя представляют гессеры, я ещё не до конца понимал, но был уверен, что это не дилетанты. Их экипировка и уровень взаимодействия были на высоте, как я уже успел убедиться. Этим людям можно было доверить свою жизнь.
Поэтому я не побежал прятаться, не обнажил энергетического оружия, а просто приставил ладонь ко лбу и смотрел на торопливых наездников, которые приближались с каждой секундой. И чем внимательнее я всматривался, тем сильнее узнавал знакомые черты у одного из них. Вернее, не черты, а одну черту — огненно-рыжие волосы, развивающиеся на ветру. Знакомая шевелюра приближающегося наездника повергла меня в шок. Я выпучил глаза и не мог поверить в то, что вижу.
Но в обморок я всё же не упал.
— Не может быть, — прошептал я, когда рассмотрел не только шевелюру, но и черты лица. А затем закричал. — Это Фелимид, Каталам! Это Фелимид скачет!
Сотник подпрыгнул, как укушенный в задницу. Подскочил ко мне и уставился в даль.
— Действительно он, — бородатое лицо исказило подобие улыбки. — Сотник Бертрам, к нам скачет примо Фелимид — королевский дознаватель из города Равенфир. Это они, не сомневайтесь.
— Каталам, как такое может быть? — тихо спросил я, всё ещё не веря своим глазам. — Мы же считали его погибшим. Как он выбрался из застенков церкви? Как догнал нас?