— Не знаю, аниран, — пожал плечами тот. — Пока я рад, что он жив. Этого достаточно. Об остальном спросим потом… Прикажите вашим людям опустить луки, сотник Бертрам! К нам скачет друг, а не враг.
Всадники замедлили ход и подняли руки над головой. Приближаясь, их предводитель сообщил знакомым голосом, кто он такой. И, оказалось, мы с Каталамом не ошиблись.
Немного не доезжая до замершего конного строя, Фелимид спрыгнул с лошади. Мы с Каталамом бросились навстречу и на радостях его немного помяли. И хоть это действительно был королевский дознаватель, я отметил серьёзные повреждения на его лице.
Правая щека Фелимида была обожжена. Будто к ней прислоняли раскалённые прутья. Лоб испещрён тонкими шрамами от множественных порезов. Нос, кажется, слегка свёрнут на бок. Будто сломан. А на левой щеке красовалось странное клеймо, формой напоминавшее расставившего щупальца осьминога.
Хоть Фелимид выглядел измождённым, уставшим и словно пропущенным через мясорубку, он удовлетворённо улыбался.
— Откуда ты здесь, Фелимид? — я отбросил все сомнения о неуместности поступка и крепко пожал его руку. — Мы, было, уже думали…
— Рад видеть анирана живым, — осторожно поклонился он, с любопытным восхищением поглядывая на гессеров. — Я спешил, но не догадывался, что встреча выйдет столь неожиданной.
— Что произошло с примо? — взволнованно спросил Каталам. — Как они нашли нас?
— Мы спешили как могли, — кивком головы Фелимид указал на двух сопровождавших, которые скромно топтались в отдалении. — Вместе с верными людьми принца Тревина мы вышли одвуконь по следам обоза. Мириам рассказала мне, куда вы направляетесь и с какой целью. Мы гнали лошадей нещадно, останавливаясь лишь на недолгий сон и отдых. С нами был лучший следопыт принца Тревина — примо Вейланд. Поэтому мы без труда шли по следу.
— А почему «был»? — зацепился я за это слово, и посмотрел на двух сопровождающих. Разве не кто-то из них и есть тот самый следопыт?
— Другие вас тоже преследовали, — помрачнел Фелимид. — Мы заметили, что кто-то идёт за вами следом. И мы нашли их. Это были храмовники, аниран, — он повернулся и указал рукой туда, откуда прискакал. — В нескольких лигах отсюда, мы, наконец, настигли их. Я изначально понимал, с какой целью храмовники могут преследовать анирана, и приказал устроить засаду. Со мной были десять лучших воинов принца, его личные телохранители. Мы подстерегли два десятка храмовников и в тяжёлом бою одолели их. К сожалению, пали пятеро лучших воинов принца и сам следопыт — примо Вейланд. Ещё двоих раненых согласились приютить жители близлежащей деревни, к которым мы обратились за помощью. А умирающий храмовник сообщил, что ваш обоз не более чем в дневном переходе. Что вскоре они должны были объединиться с теми, кто ждёт впереди. Объединиться и остановить анирана.
Фелимид бегло осмотрел место побоища.
— Полагаю, это «покаянники»? — верно оценил он десятки лысых голов и голых торсов. — Похоже, именно с ними должны были объединиться храмовники.
Сотник Бертрам фыркнул и скептически уставился на Фелимида.
— Как далеко то место, где вы сражались с воинами святой церкви?
— Не более, чем в трёх лигах, — поморщившись, ответил Фелимид. — Мы напали перед рассветом. С тракта дорога поворачивает…
Бертрам не дал договорить королевскому дознавателю. Он властно поднял руку, останавливая словесный поток.
— Нейсар, — обратился он к стоящему рядом гессеру. — Со своим десятком отправляйся по тракту и отыщи это место. Осмотрите ночёвку и убедитесь, что всё сказанное — правда. Затем наведайтесь в деревню и получите подтверждение… И — чего уж — помогите раненным, если таковые будут.
Десятник гессеров кивнул и быстро организовал своих людей. Надувшийся, как индюк, Фелимид грозно посмотрел на Бертрама. Видимо, он был оскорблён недоверием.
— Отправляйтесь с ними, — приказал Фелимид своим сопровождавшим. — Всё покажите и расскажите.
Бертрам удовлетворённо кивнул, будто именно этого от дознавателя и ожидал. А затем, когда лошади застучали копытами, скомандовал оставшимся гессерам:
— Где-то здесь должен быть лагерь. Найдите его и всё тщательно осмотрите. Проверьте, не ушёл ли кто.
Я верно оценил злое лицо Фелимида. Почему-то он смолчал, не высказав претензии командиру гессеров. Насколько я знал Фелимида, он был не из тех, кто терпит непочтительное отношение. Он ко всем относился свысока. Исключая лишь меня и принца Тревина, судя по разговорам о нём. Но неозвученный намёк на ложь в словах Бертрама он, почему-то, оставил без реакции.