— Когда Тревин об этом узнал, — продолжил рассказывать Фелимид. — Он отправил целый отряд за первосвященником. Он сразу догадался, кто может стоять за таким мерзостным поступком. Но отца Эокаста и след простыл.
— Он сбежал? — удивился Каталам.
— Принцу доложили, что ранее из города спешным порядком вышли два отряда храмовников. Большой обоз ушёл через восточные врата. А два десятка конных с запасными лошадьми устремились на запад. По словам очевидцев, они гнали лошадей не жалея. Тогда я вспомнил, что рассказала мне Мириам в первую встречу. Она рассказала, что аниран отправился в столицу. То есть на запад. Я передал эти слова Тревину и он выделил под моё командование десять своих лучших воинов — свою личную стражу. Приказал следопыту ехать вместе с нами и пообещал отправить сирея в Обертон, чтобы поставить короля в известность о прибытии в мир анирана. Ну а мы, набрав припасов, устремились в погоню. Скакали весь световой день, делая остановки лишь на ночь. Но выйти на след храмовников и нагнать их смогли не скоро. Затем настигли, организовали засаду и напали перед рассветом. Вот и вся история.
— Сирей действительно прибыл, — коротко кивнул Бертрам, внимательно слушая Фелимида. Я даже заметил, что он немного подобрел, что ли. Не смотрел хмуро на королевского дознавателя, а сочувственно кривил губы.
— Так это ж мы сирея отправили, — недоуменно развёл руками Каталам. — К вам два сирея прилетали?
— Я знаю лишь об одном, — пожал плечами Бертрам.
— Мы ещё двоих отправляли в имение примо, — Каталам, казалось, совсем растерялся. — Неужели они не вернулись домой? Неужели послания не доходили до Мириам? Пусть сжалится над ней Фласэз, — он осенил себя знакомым знаком.
— Ничего не знаю ни про каких сиреев, — сразу отверг Фелимид. — Мириам ничего не говорила про них.
— Перехватывал может быть кто? — задумчиво почесал бороду сотник. — Раз гессеры прибыли, призыв о помощи был услышан. Значит, Его Величество послание получил.
— Верно, — опять подтвердил Бертрам. — Я своими глазами видел, как взволнованный король читал послание. Он-то и приказал нам выдвигаться.
— А те, что я отправлял в имение, наверное, попадали в чужие руки, — продолжил размышлять Каталам. — И эти руки отправили храмовников в погоню… Или того, которого отправил Тревин, перехватили… Странно. Я пока не могу объяснить появление «покаянников». Они точно знали, что мы движемся по тракту. А Фелимид поведал рассказ умирающего храмовника, что они должны были объединить силы с «покаянниками». Окружить нас и разбить. Это значит, приказы должны были идти с двух сторон — из Равенфира и Обертона. Кто-то должен был направить их сюда. Но кто?
— Риторический вопрос, — фыркнул я, будучи уверенным, что «покаянников» сюда направила церковь. Вернее, её высшие руководители. Смерть анирана невыгодна кому-либо другому. Она выгодна лишь церкви, как объясняла мне ранее бедная Мириам. — Ещё «эсты» говорили, что «обо всём рассказала птица». Может, они перехватили одну?
— Я хочу ещё раз подтвердить, — произнёс Бертрам. — Король лично отдал приказ. Он разрешил увести два десятка гвардейцев, взять минимум припасов и быстрее выдвигаться навстречу обозу. И достойно встретить, если таковой действительно существует… Я своими глазами видел взволнованное лицо Его Величества. Я сам слышал, как придворный мудрец и первейший советник короля — магистр Анумор — советовал не мешкать с отправкой на выручку. И если аниран действительно существует, доставить того во дворец… Я даю слово, аниран, что мы выполним все указания короля.
После этих слов я почувствовал необъяснимую лёгкость. Будто штанга рухнула с плеч. Будто я плаваю в невесомости. Теперь я был уверен, что нахожусь под элитной охраной. Эти гессеры, эти королевские гвардейцы в пластинчатых доспехах, выглядели куда опаснее, чем все воины, которых я встречал в этом мире. С ними я мог чувствовать себя в безопасности.
Оставалась лишь горечь и скорбь о тех, кто пожертвовал жизнью ради анирана. Мне было жаль и примо Тантала, и его блондина — то ли друга, то ли больше, чем друга. Мне было жаль тех молодых парней, которые не отступили перед лицом превосходящего противника. Но особенно мне было жаль Рэнэ и Мириам. Мне так и не удалось замолвить за них словечко перед королём, как я обещал. Я не успел добраться до столицы и спасти их.