начало
начало
- Главное - начать, - подумал мой герой и опустился за стол.
- Начать..- немой вопрос повис в воздухе, а буквы упрямо не хотели образовывать строки «очередного шедевра», прочно засев в недрах грифеля.
- не-мо-гу,- рука сжала орудие письма, повозила им по бумаге, оставляя за собой каракули, никак не походившие на слова, зависла над листом и, поразмыслив, оставила это дело.
Заболела голова, а «биографии было на три строки». «Снова творческий застой,?»- вздохнул он, - «хотя какой застой, когда тут уже два года как болото». Хотелось то ли спать, то ли напиться яду. Но он должен был продолжить.
В начале пути казалось, что быть писателем легко: пишешь себе о том, чем живешь, облачая чувства в осязаемую форму из фраз - что сложного? В те далекие годы и правда все было просто: чувства имели лишь два измерения, а мысли двигались слева на право. Он писал о том, что видел и не думал о смысле своих рассказов, ведь последний был до невозможности очевиден. Теперь же каждая строка прогибалась под тяжестью мысли; мысли такой иллюзорной, что даже ему самому казалось время от времени, что его тексты напрочь лишены всякой сути.
«О чем я вообще пишу?» - пронеслось в голове. Подобные мысли закрадывались и раньше; они ждали его за каждым углом подсознания, тихо притаившись в тени образов и сюжетов. Они не торопили героя, ведь прекрасно знали, что рано или поздно они встретятся лицом к лицу. И та встреча будет подобна встрече со старым знакомым, видеть которого ты вроде как и не рад, но все равно давишь из себя улыбку и приветствия, понимая, что уже не успеешь перебежать на другую сторону тротуара.
Но должно ли это «что-то» вообще существовать? Почему у произведения обязательно должен быть смысл? И почему бремя придания смысла лежит именно на том, кто пишет?- рассуждал он и минутой позже пришел к выводу, что пусть критики занимаются вопросами расшифровки метафор в его рассказах, а в узких кругах искатели истин задаются вопросом «что же хотел сказать автор?». Самого же автора больше заботили комбинации букв на страницах, а вопрос вкладываемого смысла он оставлял на потом, надеясь и вовсе взвалить бремя его поиска на плечи читателя. Сейчас он не хотел никакого смысла, не хотел ничего говорить - душа требовала лишь нагромождения букв и образов. Издалека они походили на какое-то кладбище среди города, но при этом жизни в них было больше, чем в окнах домов напротив.
Почти утонув в собственном монологе, он вдруг отчетливо понял, что видит солнце в последний раз. Оно исчезало за крышами домов какого-то абсолютно чужого города, в котором он прожил всю жизнь. Остались лишь образ в памяти и полоса над горизонтом. «...завтра пойдет дождь,» - вздохнул человек за столом.
И он вдруг со всей ясностью осознал, что ему чего-то мучительно не хватает. Ощущение пустоты сначала напугало его, затем ему стало смертельно грустно, а уже через секунду он был спокоен, поняв, что буквы заполнят пустоту и на листе, и в эпитафии, и даже строчки под словом Сочинение, написанном с красной строки на первой странице тетради.
Герой так и не понял, что хотел сказать автор, но он точно знал, что последний завтра проснется.