Ясно.
Дисциплиной тут и не пахнет.
За детьми идет высокая женщина со светлыми, как у меня, волосами. Ее губы растягиваются в теплой улыбке, стоит глазам заметить меня.
– Камилла Манро. – руки обвиваются вокруг меня крепкими объятиями, и сквозь стену чувствую облегчение. Но в следующую секунду любой намек на эмоции сменяется абсолютной тишиной. Она закрылась от меня. – Как же я рада тебя видеть.
– Я тоже скучала, Кора.
Кора из тех ведьм, что не находится в родстве ни с одной из основных семей. Такие, как она, могут сами выбирать свою судьбу. Многие живут среди людей, создают собственные семьи. Кора же примкнула к нам. И теперь находится под защитой ковена. В наши дни так безопасней. Держаться вместе.
Лично для нас Кора всегда была частью семьи. Она была рядом, сколько себя помню.
– Неужели королева так сильно схватила тебя за яйца? – женщина принимается осматривать меня с ног до головы. – Ты сильно похудела.
Эвива цокает языком.
– Она работала в библиотеке.
– Хранилище. – поправляю я.
– Одна фигня. – отмахивается сестра – Перебирала книжки.
– Помогала обучать людей истории магии.
– Спорим, ты даже людей то толком не видела.
Здесь она права. После войны, мне никого видеть не хотелось. Особенно людей с их неспособностью закрывать от меня свои эмоции. Поэтому когда мне предложили должность в хранилище знаний, я охотно согласилась. Кому еще понравится быть запертой в пыльном помещении? Только мне.
Кора улыбается, наблюдая за нашей перепалкой.
– Ты уже рассказала ей детали сегодняшнего собрания? – осторожно спрашивает она Эви.
– Если ты о феях и оборотнях, то да. – отвечаю, складывая руки на груди. – Какого черта, Кора?
Ее губы сжимаются в тонкую линию, тяжело вздохнув, она избегает ответа:
– Лучше поговори с отцом.
– Обязательно.
У меня накопилось к нему немало вопросов за последний час.
Кора отходит в сторону. Взмах руки, и воздушная завеса, созданная ею, распадается. Теперь на другом конце поляны нам открывается шатер. С оружием, знакомый мне с детства. Кора с Эви бросают друг другу многозначительные взгляды, сестра кивает и тянется рукой к двум кинжалам. Они за секунду оказываются в ее руках. Один она крепит к своему бедру, а второй протягивает мне. Беру его и тут же ощущаю забытую тяжесть, холод металла. Перед глазами в мгновение ока вспыхивают воспоминания трехлетней давности. Но я успеваю подавить их, как и все, что следует за ними.
– Будьте осторожны. – говорит нам Кора, прежде чем присоединиться к детям, которые уже вовсю разминаются.
– Эй! – кричит Эви в толпу. – Не халявить. Я вернусь через десять минут.
Толпа подростков взрывается смехом.
Определенно никакой дисциплины.
Мы направляемся в лес по тропинке. Черные стволы деревьев обступают со всех сторон. Холодный ветер гуляет между ветвями, заставляя все чувства обостриться. Любой, кто не знаком с местностью, вряд ли бы сунулся в этот лес. Однако я всегда находила его тьму успокаивающей. Шепот деревьев заменял общение со сверстниками. Редкие птицы помогали скоротать одиночество.
Мне все еще неизвестно, что именно собирается показать Эви, но вся ситуация с сегодняшним собранием настораживает. У меня возникает дурное предчувствие. Но и его я на время убираю подальше.
– Они тебя любят. – озвучиваю вслух мысль, которая пронеслась еще во дворе.
– Меня все любят. – отмахивается сестра, но мне все равно удается перехватить нотки терпкого аромата розы. Эви гордится собой.
– Барьер, Эви. Не забывай.
Она издает недовольный стон.
– Я и в обычной жизни не скрываю своих чувств, знаешь, как трудно запихивать их за магический барьер?
– Могу представить. – опускаю взгляд к холодной жесткой земле.
– Нет, не можешь. – она оборачивается ко мне лицом и начинает идти вперед спиной. – Ты всегда была ходячей статуей.
– Просто немного сложно проявлять эмоции, учитывая, что каждую секунду приходиться испытывать чужие.
На ее лице вдруг проносится эхо понимания вместе с сочувствием.
– Нелегко тебе пришлось после смерти мамы, да?
Я рефлекторно сжимаюсь, отвожу взгляд к деревьям.
Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Эви шестнадцать, Валери двадцать. Но боль у всех была схожей. Ни одна из них не умела строить барьер. И скорбь от потери близкого человека увеличилась вдвое.