Как и всегда ключ от дома лежал под цветочным горшком. Сухой треск, и дверь скрипнула, отворяясь. Понимая, что до вечера она здесь будет одна, девушка прямо на ходу сбросила обувь, стянула всю одежду, и, шлёпая голенькими ножками по паркету, устремилась на кухню. Пока кофеварка готовила бодрящий напиток, она успела подняться наверх, в комнату, и захватить парочку вещичек. Спустившись, он подхватила чуть дымящуюся чашку с ароматным напитком и отправилась в ванную. Отпивая почти кипящий кофе, словно обычный сок.
Пока ванна набиралась, Элис провела несколько минут в мучительном выборе ароматизаторов для воды, но потом, словно прислушавшись к чему-то, решила всё же обойтись без них. Над поверхностью поднимался пар, вода была почти горячая, но кожа девушки этого почти не ощутила. Для неё водичка была лишь чуть теплее, чем её температура. Осторожно опустившись в неё, девушка расслабилась, положила одну руку на край ванны, а другой потянулась вниз. Погладив округлившийся животик, пальцы сползли дальше, так привычно погружаясь в распалённую плоть. Попытки насладиться собой, предпринятые между сонными периодами, не очень-то помогли. Не было чувства безопасности и желанного уединения. Даже в туалетных кабинках самолётов, не говоря уже о таких же в аэропортах. Всё не то.
Лишь сейчас, добравшись до дома, Элис ощутила спокойствие. Нежно лаская себя пальчиками, она погрузилась в воспоминания.
***
Тентакли кружились в каком-то странном танце. То сплетались вместе, то разъединялись. А порой всё это походило на странную беседу между щупальцами и основной частью.
Веки то и дело пытались сомкнуться, но Элис не позволяла. Качаясь на волнах слабости, обуреваемая отзвуками прошедшего каскада оргазмов, она, хоть и с трудом, но могла соображать. Прежняя Элис наконец вернулась, пройдя сквозь все круги этого испытания. Наваждение отступило. И теперь девушке хотелось сколь это возможно иметь контроль над собой.
А действия монстра обрели какой-то странный ход. Все отростки окружили одного из своих. Его кончик смотрел прямо вверх, выпрямившись в тонкую линию. На несколько мгновений все участники замерли, а девушка и вовсе затаила дыхание. По буроватому телу прошла дрожь, волны достигли самых кончиков щупалец и те резко бросились вперёд, к центру их собрания. Истончившийся отросток они оплели разом. Две самых сильных тентакли перехватили его ближе к кончику, рядом друг с другом. Остальные тоже присоединились, но только эти две первые прикладывали усилия, остальные лишь мягко держали. Пленённый чуть подрагивал, но это было больше похоже на инстинктивные движения. Агрессоры оплели его в несколько колец, причём каждый из них заплетался в противоположную сторону. Летела в разные стороны слизь, пленители всё туже сжимались, всё сильнее закручивали себя. Пока…
Небольшой на фоне оставшейся части кончик едва не выскользнул из хватки. Одно из агрессивных щупалец, прекратило давление, мягко удерживая отделённый кончик «казнённого», и зависло на месте. В то же время, остальные обхватили агонизирующую конечность уже плотнее. Ещё одна пара бросилась к тому месту повреждённого отростка, что соединялось с основной частью. Таких усилий, как раньше, уже не требовалось. Толстый подёргивающийся шланг, изливающий зеленоватую жидкость, отправился целиком в разъявшуюся пасть основы и втянулся туда, будто исполинская спаггетти.
Вяло поразившись происходящему, девушка просто смотрела, не фокусируясь, на существо. А оно, казалось, посредством своих конечностей, уставилось на неё. Сколько безмолвное стояние длилось, она не знала. Разум плыл, а ощущение времени потерялось надёжнее, чем Святой Грааль.
Но наконец всё стронулось с мёртвой точки. Щупальце, что всё ещё удерживало чуть извивающуюся часть, вдруг стало приближаться к девушке. Аккуратно, что слабо вязалось с прежними действиями, тентакля положила на грудь девушки оставшийся отросток и присоединилось к собратьям, что замерли в отдалении, сложившись в подобие знаков вопроса. Замерло и их туловище.
Слабо поднявшись, этот отросток тоже замер, словно глядел на девушку. А она глядела на него.
«От меня ожидают… чего?
По какому-то наитию, Элис подтянула руку к себе. Слушалась она плохо. Но всё же исполнила команду. Накрыв влажный, вытянутый конус отростка, она чуть погладила его. Просто потому, что испытывала к нему симпатию. Плоть его уже не выделяла слизь, а прежняя упругость куда-то делась. Он ощущался вялым и почти безжизненным, а поднятый было кончик едва заметно склонялся всё ниже и ниже.