Скользя по плотному ковру травы, так похожему на какой-то газон, девушка подцепила ремешки трусиков и потащила вниз. Прикосновения пальцев, щекотка ткани и ощущения от сложенных вместе ножек, переплетаясь в один поток наслаждения, прошёл тело девушки насквозь. На пару секунд она даже забыла как дышать, а глаза сами собой закатились. Там, внизу, жар становился всё сильнее, он пульсировал и сжимался, лишая сил. Напряжение нарастало, с каждой секундой всё сильнее стягивая низ живота. Всхлипнув, Элис отпустила резинки, одновременно больно и ошеломляюще приятно щёлкнувшие по бёдрам. Осторожно коснувшись кончиками пальцев нежной кожи лобка, девушка задрожала: чувствительность там словно превосходила на порядок всё остальное тело. Папиляры задевали каждый волосок, напряжённый и чувствительный, словно тончайшая струна. А сам музыкальный инструмент, похоже, требовал очень тщательной настройки.
Не долго думая, трусики девушка решила оставить в покое. Если конечно это можно было так назвать. К принятию каких бы то ни было решений, девушка была категорически не готова. Ей просто захотелось.
До слёз захотелось ощутить свои уверенные пальчики внутри. Хотя бы их, раз уж та притягательная грёза столь поспешно её оставила.
Отряд героев послушно сполз ещё ниже. Двое из них самоотверженно отправились растягивать влажные внешние губки, а один храбрец напористо пошёл в атаку на крохотный бугорок. Чувствительный клитор отозвался, да так, что саму девушку едва не перекрутило от удовольствия. Вздрогнув всем телом, Элис застонала жалобно, но ласку не прекратила.
«Раньше я бы уже кончила…»
Мысль мелькнула и тут же погасла, сметённая бурным потоком желания. Какая разница, что было бы раньше, если она существовала здесь и сейчас. Мягкие поглаживания возбуждённого клитора ей безумно нравились, но тело хотело, нет отчаянно требовало большего. И верная раба своей похоти послушно выполнила приказ.
Ладонь её спустилась ниже, накрывая пышущую жаром киску. Так и не снятые трусики, насквозь пропитанные её соками, девушка просто чуть отодвинула вниз. Пальцы нежно коснулись распухшей влажной щёлки и, по одному, словно десантники, бросились внутрь.
Смазки было более, чем достаточно, так что вторжение увенчалось ошеломительным успехом. Протяжно застонав, Элис перевернулась на бок и ускорила движения. Девочкой она не была, но и регулярного сексуального опыта не имела, потому, даже три тонких пальца казались ей весьма и весьма объёмными. Прежде она обходилась и всего одним, но тяжёлые времена требовали решительных мер.
Зажав ладонь бёдрами, она продолжала и продолжала фрикции, оглашая окрестности вскриками, стонами и предельно пошлыми звуками. То ускоряясь, то замедляясь, девушка словно нагнетала воздуха в доменную печь внутри. Напряжение нарастало и нарастало, хотя, казалось бы куда ещё сильнее. Ладонь была целиком покрыта её соками, безостановочно двигаясь во влажной и жаркой плоти. Тело девушки, словно само собой, перевернулось. Уложив голову на сгиб локтя, девушка оттопырила попку вверх, упираясь дрожащими коленями в мягкую траву. Такое положение показалось ей идеальным, чтобы наконец достигнуть столь желанного финала.
Который и не думал наступать.
Элис словно билась в путах. Оргазм, взрывной, опустошающий, способный отпустить эту безостановочно натягивающуюся внутри пружину, словно решил её продинамить. Вновь и вновь, она ласкала себя всеми способами, которые только мог вспомнить её заходящийся в истерике рассудок.
Она почти чувствовала, что вся кровь, какая только есть в её организме, скопилась внизу её тела. Даже сердце, казалось, билось лишь там, где-то в недрах её вагины. Она дышала часто, словно в горячке, изредка прерываясь на жалобный стон, особенно в те моменты, когда обессиленная рука покидала вулкан между ног, меняясь с сотоваркой местами. То, что начиналось почти райским блаженством, постепенно превращалось в изматывающую муку.
Сколько это продолжалось, Элис даже не представляла. Вся её реальность съёжилась, сползлась как сдувшийся шарик, ограничиваясь лишь происходящим у неё внизу живота, сигналы от иных органов чувств почти не доходили до агонизирующего мозга. В очередной раз уставшая рука уже по локоть почти одеревенела, мышцы просто не выдерживали такой изнуряющий ритм движений. Снова смена, и немного отдохнувшая ладонь пролезала меж влажных бедер и пальчики проскальзывали внутрь. Тело желало вторжения в свои жаркие глубины любой ценой, и мозг ему сопротивляться попросту не мог.